Лагуна фламинго - София Каспари

Она бросилась прочь, но с трудом переставляла ноги, такая слабость ее одолела. Всадник приближался намного быстрее, чем она передвигалась.

«Ты должна спастись… Спасайся… Беги».

От страха у Бланки сперло дыхание. Она слышала ржание коня, чувствовала его приближение. В следующий миг чья-то рука подхватила Бланку и перебросила ее через седло. Девушка попыталась сопротивляться, но у нее не было сил. Она повисла вниз головой, лошадь понеслась вперед, и Бланка увидела дорожную пыль, а затем степные травы, камни и низкий кустарник.

Казалось, прошла вечность, прежде чем лошадь замедлила бег и в конце концов остановилась.

Похититель Бланки выскользнул из седла, поставил девушку на землю и развернул ее лицом к себе.

Бланка изумленно открыла рот.

— Сеньор Йенсен!

— Тсс, Бланка!

Йенс приложил палец к губам и жестом приказал Бланке сесть. Они спрятались в кустах, пытаясь отдышаться.

Девушке казалось, что она очнулась от глубокого сна. Когда она открыла глаза, выяснилось, что она лежит на земле, опустив голову на колени Йенсену. Бланка вспомнила, что думала о матери, как злилась оттого, что Корасон не захотела спастись. Затем в ее сознании вновь вспыхнул жуткий образ: занесенный мачете, которым индеец убил ее мать. И Бланка разрыдалась.

Она плакала, пока у нее не осталось слез. Девушка попросила Йенсена обнять ее, и он выполнил ее просьбу. Прижавшись к его груди, Бланка тихо всхлипывала. Ее тело сотрясалось от рыданий.

Йенсен ласково гладил ее по голове. В какой-то момент девушка отстранилась и взглянула на его обгоревшее на солнце лицо и встревоженные голубые глаза.

— С вами все в порядке, Бланка?

Девушка села. Судя по положению солнца на небе, времени прошло совсем немного.

— Моя мать погибла, — пробормотала она.

— О… Мне очень жаль, Бланка.

Девушка невольно напряглась. Йенс Йенсен немного отодвинулся, и Бланка сразу же пожалела об этом — теперь она не чувствовала его тепла.

«Отныне моя жизнь изменится, — сказал голос в ее голове. — Я осталась совсем одна».

— Что вы будете делать, когда все это закончится? — спросил Йенсен.

Бланка не задумывалась о том, откуда он знает, что все закончится. Его уверенность помогала девушке не вспоминать о пережитых ужасах.

Она пожала плечами.

— Вернусь в Буэнос-Айрес. Я давно хотела это сделать.

Йенсен медленно кивнул.

— Да, любому Буэнос-Айрес покажется лучше этих богом забытых земель. — Он ободряюще улыбнулся.

Привстав, Бланка выглянула из-за кустов, высматривая поселение.

Там клубился дым. Было относительно тихо. Девушке казалось, что глупо прятаться вдали от домов, но, похоже, сеньор Йенсен разбирался в том, как действовать при таких обстоятельствах, и мудро выбрал укрытие. Сама Бланка об этом месте даже не подумала. Это и правда было хорошее укрытие.

Она повернулась к Йенсену.

— А вы? Что вы будете делать теперь?

— Наверное, пойду дальше с армией. Мне уже предложили работу… Пока я был здесь, мне удалось узнать многое о геологии и здешних растениях. Мне сказали, что армии нужны такие люди, как я.

Бланка покачала головой.

— Я думала, вы на стороне индейцев. Вы никогда не казались мне человеком, которому понравилось бы служить в армии.

Йенсен пожал плечами.

— Вам уже приходилось сражаться?

— Нет. — Он помолчал и неожиданно улыбнулся. — Это было только один раз, и тогда ничем хорошим не закончилось.

Девушке хотелось спросить у него, что случилось, но она решила, что они с Йенсеном недостаточно хорошо знакомы для задушевных бесед. Бланка опустила глаза.

— Наверное, вам стоит вернуться к своей невесте, — сказала она.

Она предполагала, что Йенсена где-то ждет девушка. Иначе почему он был так сдержан с ней?

Мужчина задумчиво посмотрел на нее.

— Да, наверное. — Он поднялся. — Пожалуй, нам пора возвращаться в селение, сеньорита Бланка.

Комната Йенсена в таверне выглядела точно так же, как и тогда, когда он ее оставил. Вокруг дома лежали убитые. Догорали здания. Но в этих четырех стенах время словно остановилось. Йенсен подошел к умывальнику, ополоснул лицо теплой водой, вытерся чистым полотенцем и замер, прижимая ткань к лицу.

«Мне так повезло, — пронеслось у него в голове. — Мне всегда везло. Я этого не заслуживаю».

Да, так и было. Когда смерть шла за ним по пятам, умирали другие. Наверное, поэтому его бегство из Германии было бегством от самого себя. Едва прибыв в Буэнос-Айрес, Йенсен сразу же отправился дальше, побывал и на юге, и на севере, и на востоке, и на западе. На западе возвышались горы, между Аргентиной и Чили раскинулась пустыня Атакама. Йенсену довелось повидать и Охос-дель-Саладо, самый высокий вулкан в мире. Он перешел Анды, проскакал по диким горным долинам и глубоким ущельям, по обветренным высокогорьям и нежно-зеленым низинам, видел голые равнины и поросшие кактусами холмы. С горных вершин зеленовато-желтые склоны напоминали мятое бархатное платье. Йенсен впитывал новые впечатления, точно губка воду, стараясь позабыть о прошлом.

Он объехал всю провинцию Чако, полюбовался равнинами на востоке, где несли свои воды притоки рек Рио-Бермехо и Рио-Саладо. На северо-востоке река Пилькомайо, стремившая свой бег из Боливии, обозначала границу с Парагваем. Под бескрайним синим небом Йенсен проскакал по соляной пустыне. Но нигде природа не казалась ему такой суровой и дикой, как в Патагонии. От тамошних пейзажей у него захватывало дух. В Патагонии Йенсен погостил в племени индейцев. Он знал, что толкает их на войну с белыми, и все же вступил в армию — просто чтобы не сидеть на месте. Когда он останавливался, проклятые мысли возвращались. А потом на него обрушивались воспоминания, с которыми он не умел бороться.

В армии Йенсен выполнял роль писаря, географа и историка. О боже, во что же он влип на этот раз? Бланка сказала, что ему следует вернуться к своей невесте, но помолвка давно была расторгнута, задолго до того, как он присоединился к армии: Йенсен слишком боялся долго оставаться на одном месте.

Он опустил полотенце и уставился на свое отражение в зеркале. Нечесаные волосы торчали во все стороны, рубашка испачкалась, рукав порвался. Лицо было мертвенно-бледным, да и чувствовал себя Йенсен не лучшим образом.

«Я люблю ее, — подумалось ему. — Я люблю Бланку как дочь, которую я…»

Он заставил себя не думать об этом. Но Йенсен не мог и не желал ее потерять.

Бланка хотела остаться в зале трактира вместе с остальными. Там собралась перепуганная толпа, в основном женщины. Кто-то ухаживал за ранеными. Кто-то плакал. Йенсен спустился вниз и оглянулся, но Бланку не увидел.