Обещание поцелуя - Стефани Лоуренс

Хелена изумленно смотрела на Себастьяна:

— Вы?

— А вы ожидали увидеть кого-то другого?

— Луи сказал мне, что я должна встретиться со знакомым моего опекуна.

— Значит, так. Мне было интересно узнать, как де Севру удастся убедить вас выслушать меня. Однако мне жаль, что я не имел удовольствия быть знакомым с вашим опекуном.

— Хватит! — Начиная терять терпение, Хелена повернулась и направилась к двери.

Себастьян резко поднял руку, привлекая ее внимание, и она поняла, что попала в ловушку. Чтобы вернуться к двери, ей надо было пройти мимо него.

Она повернулась к нему и, сложив на груди руки, холодно заметила:

— Я не понимаю вас.

— Боюсь, за это я должен перед вами извиниться, малышка, но я хочу, чтобы все между нами было предельно ясно.

Он слегка наклонился вперед и завладел ее рукой. Откинувшись в кресле, он подтянул ее к себе. Она нахмурилась, но подчинилась.

— Посиди со мной.

Поняв, что он приглашает ее сесть к нему на колени, Хелена отшатнулась назад.

— Малышка, не будьте такой недотрогой. Я хочу поговорить с вами, но если я встану, то не увижу ваше лицо. Если вы сядете ко мне на колени, мне будет гораздо удобнее.

В его голосе слышалось раздражение, и она сразу выбросила из головы мысль об изнасиловании, по крайней мере, сейчас. Хелена позволила себе легкое «гм», затем, решившись и подобрав юбку, села, как он хотел.

Его бедра были твердыми, как гранит, но теплыми.

Он взял ее за талию, приподнял и посадил так, чтобы видеть ее лицо. После чего осторожно развязал ленточки ее маски, снял ее и положил на стол рядом с креслом.

Себастьян понимал, что не должен сейчас торопиться. Иначе она опять от него сбежит.

Он заглянул ей в глаза.

Она не отвела взгляда.

«Я хочу просить твоей руки» — слова, которые легко воспринимаются каждой женщиной, но в случае с Хеленой, как подсказывал инстинкт, ему придется потрудиться.

«Я собираюсь сделать тебя своей герцогиней» — другой вариант, оставляющий меньше шансов для ее придирок.

К сожалению, если учесть ее предупреждение в отношении могущественных мужчин, ни один из подходов не приведет к быстрому успеху. Она немедленно к чему-нибудь придерется, и у него останется еще меньше шансов на успех.

Лишить ее аргументов прежде, чем у нее появится шанс их выдвинуть, — вне всякого сомнения, это будет первым шагом к победе. Если ему удастся ослабить ее защиту, тогда он сможет поговорить с ней о браке.

— Вы говорили мне, что не любите быть пешкой в руках могущественных мужчин. Эти ваши слова навели меня на мысль, что ваш опекун именно такой мужчина. Я прав?

— Да. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

— И я также оказался прав, когда сделал вывод, что причина ваших поисков кроткого, безропотного мужа заключается в том, что вы устали от мужчин-тиранов.

— Мне нужен муж, который не будет манипулировать мной, используя меня как пешку.

— А вам никогда не приходило в голову, малышка, что, выйдя замуж за человека, который не знаком с правилами — как вы однажды изволили выразиться — тех игр, в которые вы играете, вы останетесь во власти вашего опекуна, от которого так упорно стараетесь убежать?

— Как только я выйду замуж…

Немного поколебавшись, он произнес:

— Моя сестра замужем. Однако если я решу для ее же собственного блага, что она должна вернуться в Англию… она вернется.

— А ее муж?..

— Хантли прекрасный человек, и он никогда не пытался управлять Августой. Однако у него отлично развита интуиция, и он знает, когда ей необходима твердая рука. В таких случаях он вызывает меня.