Покорность ей к лицу - Ширли Басби

Не понимая, что на лице Изабел отражалась сумятица, царившая в ее душе, Маркус едва сдержался, чтобы не начать утешать ее, оставить все, как есть. Он до мозга костей был уверен: что бы ни привело ее вчера вечером в номер Уитли, это имело для нее чрезвычайную важность, и лишь ревность заставила его вчера выдвинуть то нелепое обвинение… Он хорошо ее знал. После недолгих размышлений в спокойной обстановке он пришел к выводу, что никакие они с Уитли не любовники. Но она очевидно и абсолютно несчастна. И испугана. Этот страх беспокоил его больше всего. Изабел могла быть упрямой, своевольной, совершенно невыносимой — но не трусливой. Он никогда не сомневался, что если бы она, одна и без оружия, столкнулась со стаей голодных волков, она дерзко и без страха дралась бы до последней капли крови. Но сейчас она боялась. Кто-то или что-то пугало ее. Последний гнев покинул Маркуса, как он ни старался его удержать. Все чувства поблекли перед пронзительным желанием уничтожить любого, кто вызвал у нее этот взгляд. В этот момент у него руки ныли от желания обнять ее и заверить, что, с чем бы она ни столкнулась, она не одна.

Маркус разозлился сам на себя: ну надо же, как легко ей удалось сбить его с цели, — и прорычал:

— Я жду, Изабел. Что вы делали вчера вечером в номере Уитли?

Она вздернула подбородок и гневно ответила:

— Позвольте вам напомнить, что я больше не ваша подопечная, и незачем разговаривать со мной как с заблудшим чадом!

— Я не думал о вас как о моей подопечной — или ребенке — уже очень давно. — Он подвел коня к успокоившейся лошадке Изабел и нежно коснулся ее руки. — Изабел, рано или поздно вам придется мне все рассказать.

Она молчала.

— Милая моя, что бы это ни было, вряд ли это так ужасно. Уверен, мы вдвоем справимся с этой проблемой. Полагаю, вы не сделали ничего столь постыдного, о чем бы не могли мне теперь рассказать.

Она не мигая смотрела прямо перед собой и боролась с порывом разрыдаться, разрыдаться глупо и совершенно по-женски, только от доброты его голоса. Будь он проклят! Нет чтобы метаться в ярости и браниться, как метался бы и бранился любой приличный человек на его месте, столкнувшись с подобной ситуацией. Но нет, ему надо быть понимающим! Он обошел все ее защиты, ей теперь еще труднее сопротивляться его настойчивости. Ей хотелось броситься ему на грудь и излить душу, рассказать все. Он был бы потрясен, шокирован, может быть, разочарован, но он не бросил бы ее. Эта мысль на мгновение успокоила Изабел, но она сделала глубокий вздох и отогнала от себя предательские желания, которые способны ее погубить. Она стиснула зубы. Она не должна впутывать его в эту историю еще больше, не должна. Для его же блага. Но она понимала, что он не отступится, пока не получит ответа. Хотя бы какого-то. Маркус Шербрук не оставит ее в покое, пока она что-нибудь ему не расскажет.

Она улыбнулась уголком рта. Сказать про Маркуса «упрямый» — это значит ничего не сказать. Сможет ли она рассказать ему, зачем пробралась в комнату Уитли, не создав еще больше проблем? Посмеет ли?

Она встретилась с ним взглядом. Он смотрел на нее твердо. Все дело в доверии… а она доверяет Маркусу Шербруку больше, чем кому бы то ни было. Даже если он дубинноголовый упрямец.

И она поспешно, пока не передумала, проговорила:

— Вы должны понять: Уитли не друг мне. Он желает мне зла.

Что-то темное и опасное шевельнулось на дне его глаз, и Изабел порадовалась, что не она тому причиной.

— Это я и сам понял, — холодно сказал Маркус.

— У него есть кое-что на меня, — выпалила она. — Я пошла к нему в номер, чтобы найти это.

— Правда?

Она скривилась:

— Ну ладно, я влезла в окно за пятнадцать минут до вас, а потом появились вы, и мне пришлось прятаться под кроватью.

Он кивнул, как будто ее слова подтвердили что-то, что он знал и ранее.

— Что у него есть? И как это может навредить вам?

Она подняла на него обеспокоенные глаза:

— Не знаю. Я не знаю, ни что это такое, ни как он намерен использовать это против меня. Мне известно только, что что-то у него есть, и он говорит, что это оружие, которое меня уничтожит.

Маркус долго смотрел на нее.

— Что ж, — отрывисто сказал он, — тогда нам всего лишь нужно забрать это у него, правильно?