Во сне и наяву - Ширли Басби

Сара побагровела; ее всю трясло от гнева.

— Я не вам принадлежу! — выпалила она вне себя от ярости. — С чего вы взяли, что обладаете какими-то правами на меня?!

Янси в очередной раз удивил Сару — настроение его снова резко изменилось.

— Дорогая, неужели вы забыли? — произнес он, насмешливо растягивая слова. — С помощью своей хитрости и изобретательности вы заставили отца включить в завещание пункт о том, что наш с вами ребенок унаследует «Дом голубки».

Так что теперь у нас с вами появится ребенок. Причем скорее всего не один, а два или даже три. Вы не находите, что это обстоятельство является достаточным основанием для того, чтобы я мог предъявлять на вас права? Неужели вы полагаете, что я могу стоять и спокойно смотреть, как другой мужчина целует вас?

— Замолчите! — закричала Сара, задыхаясь от гнева. — У вас какая-то.., необъяснимая любовь к «Дому голубки», и сейчас самое время забыть о нем! Может, ваши предки и владели этой землей, но не забывайте: это всего лишь земля! И я не намерена становиться племенной кобылой и рожать вам детей только для того, чтобы удовлетворить ваше непомерное честолюбие и тщеславие!

Сара даже не догадывалась, как прекрасна она в гневе.

Пряди золотистых волос выбились из кос, уложенных «короной», и сейчас струились по щекам.

Глаза Янси вспыхнули. Он снова привлек к себе девушку.

С оскорбительной легкостью пресекая ее попытки освободиться, Янси принялся целовать ее.

— А вы уверены, amiga, что мною движет только желание завладеть «Домом голубки»? — спросил он несколько секунд спустя.

Сара, изумленная, молчала. Янси же снова подверг ее сладостной пытке. Его поцелуи сводили Сару с ума, лишали воли, но она по-прежнему не сдавалась. С трудом отстранившись от Янси, она пристально посмотрела ему в лицо и воскликнула:

— Что вы хотите этим сказать?! Если «Дом голубки» тут ни при чем, почему вы ведете себя так.., так… — Лишившись дара речи, Сара смотрела на Янси испепеляющим взглядом.

Он провел пальцем по ее щеке и с улыбкой сказал:

— Вы умная женщина. Уверен: если вы хорошенько поразмыслите, то обязательно сами найдете ответ на свой вопрос.

Янси отпустил ее и пошел к дому, давая понять, что разговор окончен. Однако Сара не собиралась так просто отпускать его — она хотела получить исчерпывающий ответ на свой вопрос.

— Янси Кантрелл, сию же минуту вернитесь! — закричала девушка. — Не смейте уходить! Вы мне еще не ответили!

Янси оглянулся, и на его губах заиграла самодовольная улыбка, которая всегда выводила Сару из себя.

— Но, дорогая, я все уже сказал! — пожал он плечами.

Эта последняя насмешка Кантрелла окончательно вывела Сару из себя. Яростно скрипнув зубами — что, видимо, совсем не шло такой очаровательной девушке, — она подобрала юбки и бросилась вдогонку за обидчиком. Настигнув Янси, Сара осыпала его широкую мускулистую спину градом ударов.

— Не смейте больше никогда уходить от меня! — закричала Сара, задыхаясь от душившего ее гнева.

Янси со смехом повернулся к ней и схватил ее за руки.

— Если бы вы знали, как вы сейчас похожи на тигрицу, — проговорил он, с восхищением глядя на девушку. И тут глаза его наполнились такой нежностью, что Сара вновь задохнулась, — правда, на сей раз не от гнева.

Кантрелл перестал смеяться, и они замерли, глядя друг на друга как завороженные. Наверное, они простояли бы так целую вечность, если бы Том Шеллдрейк не разрушил хрупкое очарование момента.

— Эй, Янси! — громко закричал он. — Янси, я должен поговорить с вами!

Кантрелл отпустил девушку и посмотрел на Шеллдрейка.

После своего возвращения в «Магнолиевую рощу» он еще не встречался с Томом и сейчас, увидев старого друга своего отца, с огромным трудом удержался от возгласа удивления.

Прошедшие годы и война жестоко обошлись с Томасом Шеллдрейком. Домой он вернулся совершенно сломленным человеком. И дело было не столько в ужасной ране, полученной на войне, сколько в том, что ему слишком уж многое пришлось пережить. Нервы его вконец расстроились, а от юношеского очарования, которым семь лет назад он обладал в избытке, и следа не осталось. Том выглядел гораздо старше своих сорока двух лет. Когда-то густые каштановые волосы изрядно поредели, и в них появилась седина; веселые глаза погрустнели, из них исчезли живость и смех. И весь он как-то увял, потускнел и теперь совсем не походил на того веселого красивого джентльмена, каким был во время последней встречи с Янси, в тот роковой день семь лет назад. Его парализованная левая рука висела на черной перевязи, и Янси, который раньше никогда не испытывал к Тому особых симпатий, неожиданно почувствовал жалость к нему. Том лишился всего: денег, дома, здоровья, и сейчас Янси устыдился своих прежних насмешливых замечаний в адрес Шеллдрейков.

С дружеской улыбкой на лице Янси Кантрелл быстро пошел навстречу Тому. Протянув руку, в смущении произнес:

— Ну вот. Том… Вот мы и встретились!

В карих глазах Тома внезапно вспыхнули прежние веселые огоньки. Он схватил руку Кантрелла и энергично пожал ее.

— Встретились! Точно встретились! Янси, хочу поблагодарить вас за вашу доброту! Энн рассказала мне, что вы пригласили нас погостить в «Солнечное ранчо». Не стану скрывать, у меня имелись довольно серьезные сомнения относительно целесообразности переезда в «Дом голубки», но сейчас, когда вы взяли все под свой контроль, я могу успокоиться.

Сара с грустной улыбкой смотрела, как Янси и Том медленно шагают в направлении покосившихся конюшен. Она тяжко вздохнула. Конечно, сейчас она ничего не добьется, если продолжит выяснять отношения с Кантреллом. Надо разговаривать с ним вежливо — пока она не заставит его понять.., пусть даже с помощью дубинки.., что не едет в «Солнечное ранчо», что он не имеет права вмешиваться в ее жизнь и что она не возражает против того, чтобы он взял с собой Шеллдрейков.

Подумав о Шеллдрейках, Сара невольно улыбнулась — бедняжка Янси, наверное, до сих пор не пришел в себя после «беседы» с Энн, нагло напросившейся в гости. Впрочем, сейчас, после встречи с Томом, Янси едва ли откажет Шеллдрейкам в гостеприимстве, что бы он ни думал об Энн.

Однако сочувствие к Янси было мимолетным. После того как Кантрелл и Шеллдрейк скрылись из виду, Сара вернулась в дом и обнаружила там полнейший беспорядок. Бартоломью, Танси и Пегги сновали по комнатам, снимали со стен немногочисленные оставшиеся картины и украшения и относили их в главный холл, где росла гора вещей.

— Что вы делаете? — в полнейшей растерянности спросила Сара.

Бартоломью, проходивший мимо нее с позолоченным зеркалом в руках, с улыбкой ответил:

— Ничего особенного! Просто готовимся к отъезду. Янси сказал, что в конце недели мы переезжаем в «Солнечное ранчо», и велел взять только самое необходимое. — Дворецкий ласково улыбнулся девушке и заметил: