Павлинья гордость - Виктория Холт

– Мистер Мэдден сказал, что сделал тебе предложение, и ты приняла его. Поскольку он наследник мистера Хенникера, то Оуклэнд и все состояние в Австралии перейдут к нему. Они не просят никакого приданого. Потому что мистер Хенникер завещает тебе ферму, которая перешла к нему вместе с имением. Я буду управлять ею, так что выходит – даже земельные владения возвращаются к нам. Меня эти перспективы радуют.

У дедушки глаза были на мокром месте.

– Благодаря тебе, Джессика, мы опять получим Оуклэнд, – не сдержался он.

Но тут вмешалась бабушка:

– Несмотря на твой обман, все сложилось лучше, чем мы ожидали. Надеюсь, твои дети родятся в имении. Может, мы уговорим мистера Мэддена поменять фамилию на Клейверинг. В семье и раньше так делали.

– Это вам не удастся, – огрызнулась я.

Бабушка отмахнулась от этой темы, явно намереваясь обсудить ее позднее.

– Мы должны быть практичными, но свадьба пройдет так же роскошно, как в старые добрые времена. Продадим серебряные подсвечники, подаренные Вильямом Четвертым Джереми Клейверингу в 1732 году. За них хорошо заплатят.

– Не нужно продавать их ради меня.

– Мы делаем это ради доброго имени семьи. Жаль, что ты не выйдешь замуж в самом Оуклэнде.

– Неважно, мама, – вступился Ксавьер. – Возможно, дочь Джессики осуществит твое желание.

– Давайте сначала выдадим ее замуж, – сказала бабушка. Я еще никогда не видела ее такой довольной.

В следующее воскресенье Эрнст, аббат Джаспер Грей, объявил в соборе о нашей помолвке.

Бен, казалось, поправлялся. Радость придавала ему сил.

– Значит, уже объявили о помолвке, и семья не возражает? Ура!

Бабушка наняла портниху, и мне шили белое шелковое свадебное платье. Бабуля даже съездила в Лондон, чтобы купить другие вещи после продажи серебряных подсвечников.

– Надеюсь, король Вильям Четвертый не будет являться тебе во сне и укорять за порочные действия, – не сдержалась я.

– Придержи язык. Тебе нужно вести себя умнее в замужестве.

– Природу не изменишь, бабушка.

Она горько вздохнула, ибо не могла позволить себе оставаться критичной после тех добрых перемен, которые моя персона принесла в семью Клейверингов.

Я часами стояла на примерках, так как мне шили новые наряды.

– Не хочу, чтобы люди в Австралии назвали нас дикарями, – заявила бабушка, решившая сделать меня по-настоящему элегантной.

Помолвку объявили дважды, и радость куда-то испарилась. Джосс уехал в Лондон по делам на неделю, и в его отсутствие мне стало легче.

Вернувшись, он решил проводить со мной как можно больше времени.

– Ухаживает, – объяснил Бен.

– Нам нужно узнать друг друга, ибо брак неминуем. Вы умеете кататься на лошади? В Австралии придется много ездить верхом, – объяснил мне Джосс.

Я сказала, что училась верховой езде, но не имела практики. В детстве у меня был пони, но он быстро умер. Единственная лошадь в Дауэре принадлежала Ксавьеру.

– В Оуклэнде есть конюшни. Давайте покатаемся. Может, я чему-нибудь научу вас.

Подобные слова мне, конечно, не понравились. Но Джосс сам выбрал для меня гнедую, настоящую красавицу. Я уже хотела запротестовать, но поймав на себе его недовольный павлиний взгляд, с трудом забралась на лошадь.

– Этих лошадей надо тренировать, они слишком толстые, – высокомерно заявил Мэдден. – Езда верхом в Австралии совсем другое дело. В лесу без лошади не обойдешься.

– Значит, Павлинье расположено в лесу?

– Оно в двух милях от города и окружено дикой природой.

Придется научиться держаться в седле.

Я плохо разбиралась в лошадях, но поняла, что Джосс выбрал для себя лучшего коня. Когда мы ехали рядом, он взглядом знатока оценил мою посадку, руки – все. И на губах заиграла улыбка.

– Можно сказать, что мы живем в седле.

– А в Павлиньем хорошие конюшни?

– Лучших в Австралии нет.

– Естественно, – отозвалась я.

– Безусловно.

– Значит, вы везде ездите верхом?

– Да. Люди путешествуют из города в город на дилижансах, но я редко пользуюсь ими. Наша страна совсем не похожа на Англию.

– Предполагаю.

– Здесь все похоже на сад, там вы не найдете ни полей, ни дорог.

– Вы уже это говорили.

– Простите, что повторяюсь.

– Это характерно для многих, – с легкостью парировала я, чтобы уязвить собеседника.

Его конь пошел галопом, и я попыталась пришпорить лошадь, но она не подчинялась, просто склонила голову и принялась щипать траву у дороги.

– Пошла, пошла, – умоляла я. – Он будет смеяться над нами. – Но гнедая словно издевалась надо мной.

Джосс Мэдден повернулся и рассмеялся.

– Двигайся, милая, – сказал он.

Лошадь тут же повиновалась. Видимо, не хотела слушаться новичка.

– Вы должны уметь контролировать лошадь, – объяснил улыбающийся Джосс, явно довольный реакцией моей гнедой.

– Понимаю.

– Она знает, кто хозяин. Видите, сразу послушалась меня.

– Но я в первый раз на этой лошади.

– Она хитра, и это понятно, – и он обратился к гнедой: – Слушайся госпожу, поехали.

Джосс постоянно демонстрировал свое превосходство, и это возмущало меня. Однажды он пустил свою и мою лошадь галопом, наверное, надеясь, что я упаду и сломаю шею. Мне даже показалось, что он хочет, чтобы я разбилась, и тогда не придется жениться. Если я погибну, Бен не лишит его наследства, и Джосс получит свою драгоценную компанию без всяких обязательств. Какой зазнайка! Настоящий Павлин! Вечно распускает свой прекрасный хвост.

Внезапно Джосс оказался рядом, схватил лошадь за уздечку, и некоторое время мы ехали вместе. Потом остановились, и он рассмеялся.

– Придется научить вас верховой езде до отъезда. В Австралии это необходимо.

– Может, лучше оставим глупую затею?

– Зачем? Платье сшили, помолвку объявили… А как же Бен?

– Мне все ненавистно.

– Вы хотите сказать, что ненавидите меня?

– Думайте как угодно.

– Отличный фундамент для замужества. Но чувства часто меняются. Во всяком случае, ваши не могут стать хуже – дальше некуда.

– Вам это не напоминает фарс?

– Вся жизнь – фарс.

– Такого невероятного брака еще, наверное, ни у кого не было.

– Тем интереснее. Сходим в церковь, произнесем клятву, а в душе дадим себе слово не следовать ей. Женятся во имя детей. Об этом говорится во время свадебной церемонии. Наш союз – только формальность.