Лето диких цветов - Кэтрин Тейлор

– Присаживайся, – предложила она и обрадовалась, когда он принял приглашение.

Какое-то время они сидели молча. Зои отчаянно пыталась найти тему для разговора. Наконец она задала вопрос, который все время вертелся у нее на языке:

– Почему ты вернулся из Канады?

Он посмотрел на стакан с виски, потом пожал плечами.

– Все пошло не так, как я себе представлял.

– А как?

Он поднял глаза, казалось, раздумывая, хочет ли отвечать. Потом глубоко вздохнул.

– Я хотел там что-нибудь создать, какую-нибудь фирму, что-то свое. Но сначала нужны были деньги, поэтому я пошел в деревообрабатывающую индустрию. Устроился в «Логгинг Кэмпс» в Британской Колумбии, валил лес. Это довольно тяжелая работенка. Первые два года я чувствовал себя слишком уставшим, чтобы даже думать о том, чем бы еще заняться. А потом родился Уильям, и мне пришлось о нем заботиться и одновременно работать. Мне никогда не хватало времени и сил, чтобы воплотить в жизнь свои планы.

Зои нахмурилась. Все это было не похоже на Джека, которого она знала. И что-то в этой истории не сходилось.

– Но тогда ты еще жил с женой. Уильям говорил, что она погибла лишь год назад.

Джек уставился на нее.

– Уильям говорил с тобой о Карен?

Она кивнула.

– Он был здесь незадолго до твоего прихода.

Джек никак не мог осознать этот факт и лишь помотал головой.

– Что он сказал?

– Что она погибла в аварии, – ответила Зои. – И что он по ней скучает.

Джек все еще с изумлением смотрел на нее.

– А он говорил, что ненавидит меня? Он думает, что я помешал ему жить с матерью?

– Он говорил, что вы хотели развестись и ссорились из-за того, с кем он будет жить, – осторожно ответила Зои, не желая, чтобы он снова рассердился на нее.

– Да, ссорились мы много, – проворчал он, тяжело вздохнул и надолго замолчал, и Зои решила, что он больше не захочет говорить на эту тему. Но потом он снова вздохнул и произнес:

– На самом деле мы совсем не подходили друг другу. Собственно, у нас был лишь мимолетный роман, и я был потрясен, узнав, что она беременна. Я только немного встал на ноги, и ребенок – последнее, что мне было нужно в тот момент. И еще жена, которая ожидала, что я буду ее обеспечивать. И все же мы поженились, но идеальной парой так и не стали. Да мы и не были ею с самого начала. Я долго старался ради сына. Но в какой-то момент больше не выдержал. – Он посмотрел на Зои и покачал головой. – Уильям обычно никогда не говорит о Карен, по крайней мере, с чужими людьми, – сказал Джек, все еще не веря, что его сын излил душу именно Зои. И он не знал, хорошо это или плохо.

Какое-то время оба молчали. Джек задумчиво смотрел на стакан.

– Так почему тебе пришлось одному заботиться об Уильяме? – спросила Зои в тишине.

Джек поднял глаза, его взгляд показался Зои испуганным. Словно только теперь Джек осознал, что рассказал слишком много. Именно это он и сделал. Его рассказ открыл для Зои неожиданные детали и представил неудачу канадского переезда в совершенно другом свете. Он отказался от своих планов лишь потому, что сын для него был важнее. Но одного Зои все еще не понимала, как и раньше.

– Почему тебе не помогала Карен?

* * *

Джек боролся с собой, глядя в голубые глаза Зои. Он не понимал, почему сидит здесь, пьет виски и говорит о вещах, которые этой женщины не касаются. Касались они лишь его и Уильяма. Но мальчик разговаривал с ней; может, и к лучшему, если Зои узнает об этой истории. По крайней мере, о той ее части, которую Джек мог ей рассказать.

– Карен была ужасно неуравновешенным человеком, – начал он. – Иногда она прыгала до небес от радости, а потом снова впадала в тоску. Это называется биполярное расстройство. Или маниакально-депрессивный психоз. На пике активности у нее было множество планов – и она делала все, что взбредет ей в голову. Неожиданно уезжала на много часов вместе с Уильямом в парк развлечений или покупала ему дорогие игрушки, поражая его любовью и заботой. Но случалось и так, что она уезжала без него. Она называла это тайм-аутом. Карен пропадала на несколько дней, вообще не объявлялась, и мне приходилось уходить в неоплачиваемый отпуск, чтобы заботиться об Уильяме. И пока длилась депрессивная фаза, Карен порой бывало так плохо, что она не могла подняться с постели, и снова мне приходилось все время оставаться с мальчиком. – Он вздохнул. – Это были бесконечные американские горки.

Зои с испугом взглянула на него.

– Разве это не лечится?

– Конечно лечится, – согласился Джек. – Но Карен об этом и слышать ничего не желала, по крайней мере, в своем обычном состоянии. Она не ощущала себя больной и все время упрекала меня, что я на нее наговариваю. Мне кажется, она просто не хотела этого признавать. Лишь однажды я смог уговорить ее начать терапию в период тяжелой депрессивной фазы, и после этого на некоторое время наступило улучшение. Уильям тогда как раз пошел в школу, и у нас воцарился покой почти на два года. Но в какой-то момент все возобновилось и стало еще хуже, чем раньше. А потом…

Он замолчал.

– Что было потом? – спросила Зои, желая знать конец истории. Но он поклялся молчать – ради Уильяма. Поэтому Джек лишь покачал головой.

– Ничего, – ответил он и ощутил укол сожаления, заметив разочарование в ее глазах.

Он резко поднес стакан к губам, залпом допил виски и поднялся.

– Мне пора идти.

Ему следовало срочно уйти: если бы он остался, то наверняка поцеловал бы ее. Он чуть не сделал это на кухне, когда они стояли возле раковины и смотрели друг другу в глаза. И теперь, когда они оказались возле входной двери, ему снова пришлось бороться с желанием обнять Зои. Поэтому Джек не протянул ей руку, а быстро переступил порог и обернулся к ней, лишь сделав несколько шагов.

– Доброй ночи, Зои.

Она запахнула на груди вязаную кофту, словно ей вдруг стало холодно.

– Доброй ночи, Джек.

Он направился к машине, но, уже открыв водительскую дверь, обернулся еще раз и взглянул на нее. Зои выглядела очень растерянной, но он не мог поступить иначе.

– Если ты захочешь выяснить что-то или поговорить, ты ведь знаешь, где меня найти, – сказал он и ощутил, как вдруг сжалось его сердце, когда Зои улыбнулась.

Оставляя позади ярко освещенный пляжный дом и направляясь на ферму, он ненавидел себя и надеялся, что она все же примет его предложение.