Чужестранка в гареме - Патриция Грассо

«Хватит», – сказал себе Халид. Решив во что бы то ни стало избавить девушку от чувства вины перед отцом, принц резко развернулся и пошел прочь, оставив двух мужчин удивленно смотреть ему вслед.

Услышав звук открывающейся двери, Хедер резко развернулась. На пороге стоял Халид, заполнив собой весь проход.

– Ты не виновата в смерти своего отца, – проговорил принц, надвигаясь на девушку.

– Что? – Хедер непонимающе уставилась на него.

– Тебе больше не будет сниться смерть твоего отца, – четко произнес принц, пригрозив ей пальцем. – Это мой приказ.

– Как ты смеешь?!

– Смею, потому что ты нарушаешь порядок в моем доме и пугаешь моих слуг.

– Кого я пугаю?

– Омар до сих пор дрожит от страха из-за того, что ты ударила его во сне, – заявил Халид. – Ты разве не помнишь такого?

Хедер побледнела.

– Я ранила его? Халид улыбнулся:

– У тебя не было оружия.

– Тогда какого черта ты так разошелся?

– Это ты разошлась, – парировал Халид. – Понизь голос, когда говоришь со мной.

– Мои мысли и мои сны принадлежат только мне, – продолжала настаивать Хедер. – Ты не имеешь права...

– Ты не виновата в смерти отца, – перебил Халид, твердо вознамерившись избавить девушку от мучившего ее чувства вины. – Да, ты не послушалась его приказа, но ему было суждено судьбой умереть в тот день.

Хедер зажала уши руками, чтобы только не слышать его слов.

– Послушай меня. – Халид оторвал ее руки от ушей и хорошенько встряхнул ее. – Десятилетний ребенок, особенно девочка, не в состоянии спасти человека от убийц. Ты...

Хрясь! Хедер изо всех сил ударила его.

– Мой отец был добрым, честным, справедливым человеком. Это был святой, который любил меня со всеми моими недостатками и называл своей тенью, потому что я ходила за ним по пятам. И когда я единственный раз ослушалась... Не порочь память моего отца, упоминая его имя!

Халид потрясенно смотрел на девушку. Его поразили неукротимая воля и отчаянная смелость Хедер. Еще ни один мужчина не осмеливался поднять на него руку.

«Она не ведает, что творит, – сказал себе принц. – Она взволнована».

Или он ошибается? В голове у принца боролись два противоположных чувства. В конце концов, эта девушка – нареченная Хорька.

– Избавь меня от необходимости терпеть твое ненавистное общество, – сказала Хедер. – Я презираю тебя.

– Я не нуждаюсь в твоей благосклонности, – сказал Халид. Он сохранял невозмутимое выражение лица, хотя ее слова больно ранили его. Он привык к тому, что женщины презирали его, и Хедер не стала исключением.

– Ты всего лишь инструмент моей мести, – угрожающим тоном проговорил Халид, пригвоздив девушку к месту пронзительным взглядом синих глаз. – Когда Хорек узнает, что тебя собираются продать на аукционе, он выберется из своей норы. Тебя продадут тому, кто предложит самую высокую цену, а твой нареченный отправится к Создателю.

Хедер отпрянула, как от удара. Упав на колени, она закрыла лицо руками.

Удовлетворенный такой реакцией Хедер, Халид стремглав вылетел из спальни. Дверь с грохотом захлопнулась, и ключ повернулся в замке, словно раз и навсегда решив судьбу Хедер.

«Господь Всемогущий! Меня продадут на аукционе», – думала Хедер. Каким же надо быть чудовищем, чтобы продать женщину! Он так нежно целовал и ласкал ее. Как он может так поступать с ней теперь?

Дверь была закрыта. Пути к бегству не оставалось.

Единственным спасением казалась смерть. «Самоубийство – это смертный грех», – услышала она вдруг голос своего наставника.

Хедер поклялась себе достойно встретить судьбу и не проронить ни слезинки. Но не сдержалась. Плечи у нее задрожали от рыданий, и по щекам заструились слезы. Она как-нибудь сбежит и доберется до Савона Фужера раньше, чем это сделает Халид. Она сама убьет его за те страдания, на какие он ее обрек.

На следующее утро она видела, как Халид с Абдулом уехали в Стамбул. Она больше не увидит его. До того самого ужасного дня в ее жизни...