ПАНК 57 - Пенелопа Дуглас

Надо бы просто уйти, взять и выйти через главный вход прямо сейчас. Но когда я подхожу к учительской и открываю дверь, моя решимость довести дело до конца только усиливается. Я еще не получил все, за чем приехал.

Так что сбежать сейчас не выйдет, и придется послушать, что она хочет мне сказать.

Знает – значит, знает. А может, она знает другое. Например, что мое личное дело – фальшивка, ее помогли выправить знакомые двоюродного брата, чьи имена лучше не афишировать. И что Мейсен Лоран – имя, которое я выдумал сам, а живу я в ветхом заброшенном подвале и пробираюсь в школу вечерами, чтобы помыться. Ну что ж, если она узнала об этом, я разберусь.

В любом случае мне нельзя сейчас уезжать: рано.

Вхожу в приемную, киваю девушке за стойкой.

– Мейсен Лоран, – представляюсь я.

– Проходите. – Она указывает на дверь слева от меня, но я уже знаю, куда идти.

Я дважды стучу. Дверь не заперта, и я открываю ее.

– Здравствуйте, Мейсен, – приветствует меня директор. Она сидит за столом и дружелюбно улыбается.

Перед ней огромная гора папок. Она складывает их одну на другую, освобождая место на столе, встает и протягивает мне руку.

Я крепко сжимаю зубы и выпрямляю спину. Она тепло смотрит на меня, и у меня вдруг отпадает всякое желание здесь находиться.

Я с трудом заставляю себя ответить на рукопожатие и тут же отдергиваю руку.

И отвожу глаза в сторону.

С долю секунды она молчит. Уверен, она внимательно меня рассматривает.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – наконец прерывает она молчание.

Я сажусь на стул напротив нее и продолжаю по возможности отводить глаза, поглядывая на нее лишь изредка.

– Не волнуйтесь, – подбадривающим тоном говорит она. – Вы здесь не потому, что у вас проблемы. Я люблю встречаться лично со всеми, кто переводится в мою школу, но момент вашего прихода я как-то пропустила.

Ладно. Наверное, это хорошая новость.

– И как вам Фэлконс Уэлл?

Разжав зубы, я коротко отвечаю:

– Неплохо.

– А ваши занятия? – продолжает она допрос. – Легко было адаптироваться в новом коллективе?

Она не сводит с меня глаз, а я ерзаю на стуле, кивая и продолжая пялиться на рамки с фотографиями у нее на столе. Я обратил на них внимание еще вчера вечером. Семейные фото.

– Хорошо, – продолжает она, начиная чувствовать себя неуютно. – От учебного года осталось совсем немного, но, судя по вашим оценкам и количеству предметов, с окончанием школы проблем быть не должно. – Не сомневаюсь, она сейчас просматривает выписки и табели из моего поддельного личного дела. – Вы уже присматриваете колледж?

Я отрицательно качаю головой.

– У нас в школе есть прекрасный центр профессиональной ориентации. Психолог поможет вам принять решение насчет того, чем вы хотите заниматься после школы, и вы еще успеете подать документы.

Я киваю. Мы оба молча сидим на своих местах, и молчание становится неловким. Конечно, она хочет показаться внимательной, но, видимо, никак не может понять, стоит ли тратить на меня силы и время, когда я точно не задержусь в ее школе дольше, чем на несчастные шесть недель. Вообще-то, и того меньше, но она об этом не знает.

Она делает глубокий вдох и мягко продолжает.

– Трей Берроуз – мой приемный сын, – подмечает она. – Иногда он сущее наказание, но… это мое наказание. Если у вас возникнут с ним проблемы, дайте мне знать, хорошо?

Он – мое наказание. Я сжимаю кулаки и наконец поднимаю на нее глаза. Не волнуйтесь, леди. Я прекрасно знаю, как решать свои проблемы. Ваш сын будет держаться от меня подальше или я заставлю его держаться подальше.

Она улыбается, а я встаю с места, не дожидаясь разрешения уйти. Выхожу из кабинета. Желудок расправляется, и я делаю несколько быстрых, неглубоких вдохов, потому что адреналин, уровень которого в крови зашкаливает, начинает распространяться по рукам и ногам. Оказавшись за дверьми учительской, я стою в пустом коридоре и улыбаюсь сам себе.

Она меня не раскрыла. Я не только могу уйти, когда вздумается, теперь я могу еще и остаться, насколько пожелаю.

Никто ничего не знает.