Розы любви - Мэри Джо Патни

Никлас протянул Дженкинсу руку. На лице рабочего промелькнуло изумление, затем он взял протянутую руку и торопливо пожал ее, после чего вежливо приподнял край своей шляпы.

— Для меня это большая честь — посетить вашу шахту. Я постараюсь не путаться под ногами, — сказал Никлас и заглянул в устье шахты. — Как мы будем спускаться?

Дженкинс остановил одну из лебедок и издал хриплый смешок.

— Зажгите свечу от той, что в будке, милорд, и хватайтесь за веревку.

Приглядевшись, Никлас увидел, что к уходящему вниз канату на разных уровнях прикреплены петли.

— О Господи, так вот как шахтеры спускаются и поднимаются? А я думал, что для этого используется железная клеть.

— В современных шахтах так оно и есть, — ответила Клер.

Но пенритская шахта никак не подходила под эту категорию. Она была примитивной и опасной, и именно поэтому он, Никлас, находился здесь… Оуэн зажег свечу, затем поставил ногу в петлю и сел, небрежно держась за веревку одной рукой. Ни на минуту не забывая, что под ним пропасть глубиной в несколько сот футов, Никлас последовал его примеру. Он чувствовал, что Оуэн его проверяет. Никлас тихонько вздохнул. То, что он пэр Англии, не имеет ровно никакого значения, если у него не хватит мужества спуститься в шахту.

Забраться в петлю оказалось не так уж трудно, но смотреть, как садится Клер, — это было совсем другое дело! Когда девушка закачалась над бездной, Никлас опять с трудом подавил в себе желание остановить ее.

Лебедка заскрипела, и они стали быстро опускаться в темноту, болтаясь на канате, подобно связке лука; пламя их свечей бешено плясало в дымном воздухе. При спуске петли крутились то в одну, то в другую сторону, и Никлас подумал, что этак у шахтера, пожалуй, может закружиться голова. Возможно, здесь иногда случается так, что люди падают в шахту? Клер сидела чуть выше, и Никлас не спускал глаз с ее стройной спины. Если бы она закачалась, теряя равновесие, он немедля схватил бы ее за талию. Однако она была спокойна и невозмутима, как будто не болталась в петле над глубокой шахтой, а пила чай, сидя в кресле у камина. Вскоре он заметил, что по мере того, как круг света в устье шахты уменьшается, красная точка внизу растет. Действительно, Клер говорила ему, что в самом низу шахтного ствола постоянно горит костер — это нужно для вентиляции. Так вот почему воздух вокруг них такой дымный и горячий: практически, они спускаются по дымовой трубе!

Он снова посмотрел вниз и заметил, что огонь вдруг стал вполовину меньше — его заслонял какой-то огромный черный предмет, мчащийся на смертельной скорости вверх. Никлас инстинктивно напрягся, хотя что он мог сделать, чтобы предотвратить столкновение?

Обдав их мощной волной воздуха, черный предмет пронесся мимо, всего в нескольких дюймах от Оуэна. Шахтер и бровью не повел. Никлас с облегчением вздохнул, увидев, что это всего лишь корзина с углем. Однако если бы канат, на котором они висели, раскачивался с большей амплитудой, одного из них вполне могло бы задеть. Да, этой шахте явно требовались лебедка с паровым двигателем и железные клети для подъема и спуска шахтеров.

Минуты через две их движение замедлилось, и канат остановился на расстоянии нескольких футов от ревущего вентиляционного огня. Вылезая из петли, Никлас увидел, что они находятся в просторной галерее. В нескольких футах от них черные от угля фигуры загружали очередную корзину.

— Это место имеет явное сходство с геенной огненной, которую с таким воодушевлением описывал мне ваш отец, — заметил Никлас.

Губы Клер тронула легкая улыбка.

— Тогда вы должны чувствовать себя здесь как дома, Старый Ник.

Никлас улыбнулся в ответ, хотя, по правде говоря, вовсе не чувствовал себя здесь как дома. Цыганская половина его души всегда жаждала вольного воздуха и открытого пространства, а в шахте не было ни того, ни другого. Он закашлялся, заморгал слезящимися от дыма глазами и ясно вспомнил, что в детстве любопытство ни разу не толкнуло его спуститься в шахту.

— Мы пойдем в западную лаву, — сказал Оуэн. — В тех местах не так людно.

От главной галереи отходило полдюжины выработок. Направляясь к той, что вела на запад, они обошли несколько тележек, груженных углем Каждую из них толкали два подростка.

— В такой тележке — пять центнеров[6]угля, — сказал Оуэн. — Ребят, которые их толкают, называют откатчиками.

В больших шахтах тележки толкают по рельсам — это облегчает работу.

Они вошли в нужный штрек: впереди шел Оуэн, следом Клер, за нею Никлас. Потолок штрека был так низок, что Никласу приходилось двигаться согнувшись. Он шел, чувствуя сырой запах камня, так непохожий на аромат свежевспаханной земли.

— Одна из главных опасностей — это рудничные газы, — бросил через плечо Оуэн. — Удушливый газ скапливается в заброшенных выработках; он парализует дыхание и может стать смертельным. Гремучий газ еще хуже, потому что взрывается. Когда его становится слишком много, один из наших заползает в забой и поджигает его, а сам ложится плашмя, чтобы огонь прокатился над ним.

— Господи Иисусе, да это же чистое самоубийство! Оуэн повернул голову и укоризненно посмотрел на Никласа.

— Что верно, то верно, но это вовсе не значит, что вы можете поминать имя Господа всуе. Даже если вы и лорд, — добавил он с лукавым огоньком в глазах.

— Ты же знаешь, я всегда этим грешил. Ладно, впредь постараюсь следить за своим языком, — пообещал Никлас.

Ему пришло в голову, что Клер, возможно, чувствует то же, что и Оуэн. Пожалуй, в будущем стоит кое-какие фразы говорить по-цыгански. — Вообще-то я слышал о том, что гремучий газ можно выжигать, но думал, что от этого способа давно отказались, потому что он слишком опасен.

— В этой шахте все делают по старинке, милорд, — сухо ответил Оуэн.

— Если ты собираешься выговаривать мне за то, что я всуе поминаю Господа, придется тебе оставить «милорда» и снова называть меня Никласом — Он вытер потный лоб фланелевым рукавом. — Здесь действительно теплее, чем наверху, или мне это кажется?

— Вам это не кажется, — ответила Клер. — Чем глубже шахта, тем в ней жарче. — Она бросила взгляд через плечо. — Как-никак, чем глубже, тем ближе к геенне.

Никлас улыбнулся, но улыбка продержалась на его лице лишь до тех пор, пока он не наступил на какой-то мягкий предмет, который вдруг громко пискнул и бросился прочь, стуча когтями. Пытаясь удержать равновесие, Никлас ударился головой о потолок и тут же согнулся вдвое, ругаясь на чем свет стоит. Однако ругался он по-цыгански. Клер встревоженно обернулась.

— С вами все в порядке? Он осторожно ощупал голову.

— Если б не слой ваты в шляпе, я бы вышиб себе мозги. На что это я наступил?

Она коснулась его лба прохладной рукой.

— Наверное, на крысу. Их здесь тьма. Оуэн, который тоже остановился, добавил: