Чужой, родной, любимый - Елена Соловьева

Макс громыхнул кулаком по столу. Я не испугалась, лишь заметила, как обострились черты лица мужа. Удивительно, как сильно на его внешности отразились неудачи в делах фирмы. Он словно бы постарел, ссохся, как сорванный с ветки плод.

— Где его носит?! — вопросил Макс. Смотрел на меня, но словно бы не видел. — Почему его нет рядом, когда он мне нужен?..

«Наверное, потому, что отца не было рядом, когда он был нужен, — ответила я про себя. — Где ты был, когда у Дэна были проблемы в школе, раздоры со сверстниками? Не удивлюсь, если ты даже не соизволил прибыть на похороны матери сына».

— Денис живет не только делами фирмы, — все же заметила я. — У него есть друзья, хобби, личная жизнь. Не лишай его этого. Может быть, и тебе стоит чем-то отвлечься, найти интересы, не связанные с бизнесом?..

— Стася, ты несешь бред! — обругал Макс. Прищурился, склонил голову к плечу. Посмотрел так, будто видел впервые. — Я, конечно, рад, что ты приняла моего сына и согласилась за ним приглядывать. Но не переигрывай. Он уже взрослый мужик, ему не нужна нянька!

Все верно, Дэну нужна нормальная семья и поддержка близких. Как всем людям. Даже Максу, хотя он ни за что в этом не признается.

— Я всего лишь пытаюсь помочь. И вовсе не собираюсь становиться нянькой — ни тебе, ни твоему сыну.

Как же меня все это достало. Я чувствовала такую усталость, такое напряжение, словно на плечах лежала гора. Гора из вранья, недомолвок, бессилия, непонимания и прочего бреда.

Щелкнул замок, входная дверь распахнулась. Через пяток минут в гостиную вошел Дэн. Тут же получил нагоняй от отца, но, судя по внешнему виду, нисколько не расстроился. Когда Макс отвернулся, отправил мне воздушный поцелуй.

Я покачала головой. Запал после свидания давно прошел, уступив место раскаянию. Дурнота подступила к горлу, боль подступила к вискам.

— Если вы не возражаете, я пойду отдыхать. Спокойной ночи, Макс. Спокойной ночи, Дэн.

Меня никто не услышал. Мужчины ссорились и отстаивали каждый свое мнение. Макс даже не обратил внимания, что я назвала его по имени и не добавила «милый», «дорогой» или прочую блажь. Не до воспитания жены, когда под угрозой дело всей жизни.

— Ночь явно будет неспокойной… — процедила я и направилась в спальню.

Даже с берушами, при закрытой двери, я долго не могла уснуть. Слов разговора разобрать не могла, но голоса все равно улавливала. Резкий, как выстрел, — Макса. Уверенный, спокойный — Дэна. Они словно играли в волейбол, вместо мяча перекидывая друг другу обвинения. Очень травматичный «вид спорта», того и гляди, один не сможет принять удар и свалится с ног.

Перепалка закончилась далеко за полночь. Макс забрался в супружескую постель, я притворилась спящей. Уткнулась носом в подушку, выровняла дыхание.

Макса это не впечатлило.

— Ну же, Стаська, будь поласковей, — он не просил, приказывал. — После трудного дня хочется забыться в твоих объятиях.

Его мягкие руки были холодными. С каким-то равнодушием они обследовали мое тело. Твердые, безжалостные губы требовательно прошлись вдоль позвоночника. Не вызывали ни трепета, ни неприязни. Я представила, будто нахожусь на приме у врача. На неприятной, но необходимой процедуре.

— Да что с тобой такое! — Макс все же заметил мою отстраненность. — От резиновой куклы и то легче добиться взаимности.

— Сейчас два часа ночи, — напомнила я. — Скоро собираться на работу, нужно хоть немного поспать. От вашей с Дэном ссоры мне дурно. Кружится голова и подташнивает.

Из всего сказанного Макс услышал лишь то, что могло задеть его интересы.

— Ты принимаешь противозачаточные? — уточнил он.

— Да, — легко соврала я. — Но ты должен понимать, что нет стопроцентной гарантии…

Макс задумался. Откатился на другой край кровати, с шумом выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы.

— Будет проблема, будем думать, — довольно быстро нашел решение.

— Проблема?! — вспылила я. На секунду позабыла о том, что Дэн может услышать и понять суть разговора. — Нет никакой проблемы, Макс. Я хочу ребенка. Ты задолжал мне его. Если случится чудо, даже не мечтай, что я отправлюсь на аборт.

Макс остался равнодушен к крику моей души. Взбил подушку, натянул до подбородка одеяло и, уже закрывая глаза, отдал последнее распоряжение:

— Сходи к врачу, а меня больше не беспокой по пустякам. Меньше всего я сейчас готов рассуждать о женских недомоганиях и «хотелках».

Следующее утро выдалось суматошным. После проверки Макс отдал коммерческому столько распоряжений, что сотрудники сбились с ног, выполняя поручения. Напрасно я надеялась серьезно поговорить с Дэном, нас ни на секунду не оставляли наедине.

Ближе к шести вечера я все же пробралась в кабинет босса, буквально распихав локтями посетителей.

— Простите за вторжение, Денис Максимович, но мне нужно отпроситься.

По заведенному порядку обратилась к начальнику по имени отчеству, ни словом, ни жестом не выдав привязанности.

— Что-то срочное? — так же деловито осведомился Дэн.

— Прием у врача, — отчеканила я. — Если необходимо, после тотчас вернусь в офис.

На лице Дэна отразилась обеспокоенность. Искренняя забота о моем состоянии заставила его позабыть об отведенной роли строгого и непримиримого начальника. Он даже перешел на «ты»:

— Надеюсь, ничего серьезного? Отправить с тобой водителя? Или вызвать скорую?

— Все не настолько плохо, — я не сдержала улыбки. Покосилась на навостривших уши сотрудников и соврала: — Небольшая простуда, только и всего. Доберусь до больницы сама.

— Можете быть свободны, Анастасия Михайловна, — слегка успокоился Дэн. — Сегодня вы мне не понадобитесь. Отдыхайте и лечитесь.

Я поблагодарила и вышла. Подхватила сумочку, ключи от машины и помчалась на прием к гинекологу. Давненько там не бывала и слегка нервничала.

При этом беременной себя совершенно не чувствовала, а вечернюю дурноту списала на нервное расстройство. Еще бы, постоянно находиться в стрессовой ситуации и сохранить здоровье не так просто. Тут бы рассудок не потерять.

— Держись, когда-нибудь все кончится, — бормотала себе под нос, как мантру.

Больничный коридор пах хлоркой, от окрашенных в светлые тона стен и яркого освещения резало глаза. С детства я не любила поликлиники, анализы, врачей и белый цвет.

Белый цвет в особенности. Стоило вспомнить подвенечный наряд оттенка жасмина, как вновь к горлу подступала тошнота. А ведь я сама выбирала то платье, сама искала туфли в тон. Сама втюхалась в Макса.

— Какая дура… — похоже, думать вслух вошло у меня в привычку.

Перед глазами, сменяя друг друга, проносились картины прошлого. Будто кто-то неведомый взял в руку пульт и переключал каналы с огромной скоростью. Вот я впервые увидела Макса и испытала приступ легкомысленной эйфории. Вот впервые пошла с ним на свидание и не позволила большего, чем поцелуй. Затем надела ему на палец кольцо и пообещала быть верной и послушной женой.