Здравствуй, мама! - Амелия Борн

— Наверно, нам стоит отложить свадьбу? — с сомнением спросила я у Разумовского, когда мы ужинали вдвоем у меня дома.

Близнецы, по заверению Игоря, находились под неусыпным контролем Серафимы Александровны. На мои расспросы о том, как себя чувствуют дети, Разумовский только отмахнулся и сказал, что ему очень нужно отвлечься хотя бы на этот вечер.

— Почему ты так считаешь? — нахмурился Игорь и отложил вилку.

— Ну… сейчас наша свадьба только усугубит… ммм, — я запнулась, подбирая слова.

— Ненависть детей ко мне? — уточнил Разумовский.

Зря я завела этот разговор. Хотя, меня тоже многое волновало, и я считала, что вправе прояснить некоторые моменты.

— Они тебя не ненавидят, — заверила я в ответ.

— Я очень и очень в этом сомневаюсь.

Разумовский покачал головой, допил залпом вино и, поднявшись, подошел к окну, встав ко мне спиной. Некоторое время я просто смотрела на него, испытывая такую бурю чувств, что меня захлестнуло ими с головой. Потом подошла и крепко прижалась сзади.

Игорь рвано выдохнул. Положил руки на мои ладони.

— Они очень тебя любят, я уверена. И уверена, что ты все сделаешь так, чтобы максимально учитывать интересы своих детей, — прошептала я.

Разумовский развернулся ко мне лицом. Обхватил за затылок и прежде, чем жадно поцеловать, спросил о том, на что у меня не было ответа:

— И почему мы с тобой не встретились раньше?

Этот вопрос стал для меня важнее всех возможных признаний, которые, если уж быть честной с самой собой, могли никогда и не прозвучать.

— Я считаю, что нам нужно изобрести какой-то план, — мрачно сказал Виктор, когда мы с ним встретились поболтать за чашкой кофе в одном из небольших кафе.

— План? — нахмурилась я. — Ты о чем?

— Ну как же, Томик? Какая-то нехорошая женщина отравляет жизнь моей пышечке, а мы будем сидеть сложа руки?

Я тяжело вздохнула. Вик озвучил то, о чем я и сама думала беспрестанно. Но на этих думах все и заканчивалось. Игорь заверял, что он во всем разберется, но я видела, как ему тяжело. Шло время, а ничего не происходило. При встречах с детьми я сталкивалась лишь с враждебными взглядами, да и нахождение в доме Разумовского для меня стало сродни пытке.

— У меня никаких мыслей на этот счет нет, — призналась Вику.

— Мда уж… ну, ничего. Одна голова — хорошо, а две — уж точно Ольгу изведут, — решил Виктор.

Спорить с этим я, конечно же, не стала. Но и как вести себя дальше не понимала от слова «совсем».

Я уже собралась сказать Вику, что нам стоит разъезжаться по домам, когда в кафе появилась… Ольга собственной персоной.

Склонив голову и сделав вид, что меня здесь нет, я уткнулась носом в чашку с недопитым кофе.

— Что случилось? — удивился Виктор.

Я помотала головой.

— Ничего. Сиди, как сидишь!

Не было ничего удивительного в том, что бывшая жена Разумовского меня не заметила. Она просто села за соседний столик, спиной ко мне и принялась листать меню.

Вик вдруг проявил чудеса понимания. Даже не обернувшись к Ольге, шепнул одними губами:

— Это она?

Я кивнула. Это была она. И от этого понимания внутри все сковало ожиданием чего-то неминуемого.

Мы с Виктором застыли. Просидели так, в полном молчании, минут пятнадцать. За это время к Ольге подошел официант, которому она озвучила свой заказ. А после — напротив нее присел за столик какой-то мужчина.