Любовь с первого лайка - Ханна Оренстейн

Она повторяет презентацию, и на этот раз голос у нее звучит увереннее. Но слова не те. У меня уходит минута на то, чтобы заметить, что не так, и, когда Кармен в третий раз повторяет свою тридцатисекундную речь, я понимаю.

– Стой, стой, стой. Ты все время говоришь «я думаю». Ты не просто «думаешь», что это хорошая идея, это объективно хорошая идея, – замечаю я.

Она склоняет голову набок в сомнении.

– Если бы это была на самом деле хорошая идея, разве за нее бы уже не взялся кто-нибудь более квалифицированный?

– Перестань. Не обесценивай себя. Покажи мне текст. Давай его отредактируем вместе.

Мы работаем над ее презентацией, потом я внимательно слушаю, как она снова и снова ее повторяет. К восьмому повторению она начинает говорить уверенно и четко. Черт, если бы у меня самой сейчас не было финансовых проблем, я бы дала ей кругленькую сумму, чтобы она воплотила свою идею.

– Вот теперь отлично, – говорю я ей.

Она опирается локтями о стол.

– Ох. Да? Думаешь?

– Да. Хочешь, пройдемся еще раз, и я тебя сниму?

Она качает головой.

– Я в том смысле, что оно сработает, как думаешь? Так, чтобы я могла уйти с работы и заняться этим на полную катушку?

Я колеблюсь. Я хочу быть уверена, что скажу то, что нужно.

– Просто столько… усилий, – продолжает Кармен. – А гарантии, что все это сработает, как у тебя, нет.

У нее между бровей залегает морщина, словно она внезапно забеспокоилась, что сказала что-то не то.

– Я не к тому, что вы с Софи не готовились как проклятые.

Я не могу не думать о мрачных финансовых перспективах, которые рассматривала на этой неделе. Если бы я могла вернуться во времени и сказать себе, той, не открывать «Украшения Бруклина», я бы послушалась? Надо было послушаться?

– Слушай, Кармен, гарантий в мире вообще нет. Честно, мой бизнес может не дожить до конца года. Если тебе нужна простая стабильная зарплата, это не тот путь. Но ты так горишь этим всем, – говорю я.

У меня на сердце теплеет, когда я вспоминаю, как подписала договор на наш магазин, когда поняла, что моя любовь к украшениям превратилась в осязаемое место, где я могу помочь другим людям создать столь же крепкую эмоциональную связь с ними. Я хочу, чтобы и у Кармен это было.

– Ты изучила рынок, у тебя крутейшая концепция, и завтра в Pinnacle ты все сделаешь на высшем уровне. Никто не говорил, что быть предпринимателем легко, но если кто это и может, то ты.

Она тянется через стол и сжимает мою руку.

– Хорошо. Тогда я очень хочу, чтобы ты сказала, как тебе сопроводительные материалы.

Она показывает мне презентацию, которую подготовила, и все совершенно роскошно. Безупречное оформление в черно-белых тонах с хорошенькими вставками желтого и изящным шрифтом. Я горжусь Кармен. Когда мы допиваем кофе, она чувствует себя куда увереннее перед завтрашней встречей.

– Тебе пора, – говорит она, подавляя зевок. – Я все равно скоро сворачиваюсь и пойду домой.

– Уверена? – спрашиваю я.

– Да. Все в порядке. И к тому же девушке нужно поспать, чтобы быть красивой.

Она встает обнять меня на прощанье.

По дороге к метро мозги у меня звенят от кофеина. Поздняя весна всегда была моим любимым временем года; на этой неделе девять лет с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк. В городе снова начинает бурлить жизнь, когда становится теплее: рестораны открывают летние веранды, чтобы люди могли сидеть на свежем воздухе с большими бокалами холодного розе; тротуары превращаются в море обнаженных рук; сумерки мерцают теплым лиловым на фоне золотых фонарей.

«Привет, – пишу я Раджу. – Какие планы на вечер?»

Мы не виделись с того неловкого момента у меня в квартире. Пора все исправить.

«В баре дохляк. Придешь потусить?» – отвечает он.

«Уже иду!»

Когда я через десять минут вхожу в бар, Радж уже поставил на стойку мое любимое пиво и тарелку палочек из моцареллы. Он сменил свое худи на черную футболку. Я удивляюсь, какие у него мускулистые руки – я, в общем, и не думала о том, какие у него там руки под этими рукавами, но не такие, точно.

– Где на этой неделе был «счастливый час»? – спрашивает Радж.

– Ты запомнил! – говорю я. Я и не помню, что рассказывала ему о нашем ритуале. Я забираюсь на барную табуретку и благодарно вгрызаюсь в сырную палочку. – Спасибо за них, кстати. Ты прелесть.

– А то.

Я рассказываю ему о планах Кармен запустить свой бизнес и о вечере в «Крыле». Он удивленно поднимает брови – явно под впечатлением.

– Круто, что она тоже решилась выйти в самостоятельное плавание. Хотел бы я, чтобы у меня на такое хватило духу.

– А ты когда-нибудь об этом думал?

Он качает головой.

– Не. Не для меня это. Я всегда думал, что может быть… У родителей ресторан в Куинсе, они меня воспитывали, чтобы работал на себя. Но если честно, мне лучше работать с другими и на других. Хотя я прямо сейчас ищу работу.

– Кодером?

– Кодить или дизайн, да. Мне нравилось поначалу разрабатывать приложение для своего последнего стартапа, но под конец обслуживание стало довольно занудным.

У меня в мозгу что-то щелкает.

– Радж, а хочешь помочь Кармен? Она ищет, кто сделает ей приложение.

Он трет губы ладонью.

– Не буду врать, звучит интересно.

– Да? Я не знаю, насколько это сложно, но… – Я умолкаю.

Я уже пишу Кармен сообщение, рассказать, что, возможно, нашла для нее разработчика.

– Да, явно говорит девушка, которая по-прежнему пользуется древним Макбуком, типа девятнадцатого века, – когда он меня поддразнивает, у него загораются глаза. – Я видел эту штуку у тебя в магазине.

– Две тысячи тринадцатый был не так и давно! – пищу я.

Кармен уже ответила.

«Подробней?!?!?» – пишет она.

– Можно, я свяжу тебя с Кармен? – спрашиваю я Раджа.

Он пожимает плечами.

– Давай. С удовольствием узнаю что-то новое. Люблю стартапы.

Я сбрасываю им контакты. Все слишком просто.

– Ты всегда знала, что хочешь открыть свое ювелирное дело? – спрашивает Радж.

– Мысль о магазине пришла позже, но я всерьез увлеклась украшениями, еще когда была маленькой, – объясняю я. – У родителей был лодочный магазин, а рядом – ювелирный магазин потрясающей женщины, ее звали Хелен. Я там тусовалась все время, пока была ребенком, и она меня научила ценить изысканные украшения.

– Как наставник, – говорит он.