Миллион за выстрел - Айрис Джоансен

— Она может сама решить прекратить занятия. — Он принялся застегивать пуговицы на рубашке. — Но, может, и нет. Я заметил, в последние дни она часто отвлекается.

Отвлекается! Забавно, что Джадд употребил именно это слово. Нет, совсем не забавно.

— Она не откажется ни от каких тренировок. Здесь дело касается Барри, и она загоняет себя до полусмерти, только бы увеличить шансы на его спасение.

— Тогда я снова за рулем. — Он сделал вид, что задумался. — Так, что же мне попросить взамен…

— Джадд.

— Ладно. Еще четыре дня. — Он заправил рубашку в джинсы. — Но я буду совсем вымотанным и не смогу заниматься здесь уборкой.

— Спасибо, Джадд. — Гален вышел из сарая и направился к дому. Он купил немного времени, но точно не знал, сколько. Предсказать поступки Елены не стоило и пытаться.

Черт, да и в их отношениях тоже ничего невозможно предсказать. У него было ощущение, будто он идет по воде и в любой момент может провалиться в омут с головой.

Но, видит бог, дело того стоило.

— Мы уже подбираемся, — сообщил Гомез. — Нашли документы на дом Галена в Новом Орлеане. Проверили, но его там не оказалось, но нам удалось обнаружить человека, который прятал эти документы. Адвокат Сэмюэль Дестин. Если он заключал сделку на эту собственность, то вполне мог и на другую. Если нет, то он может знать, кто оформлял документы.

— Нашли его? — спросил Чавез.

— Он на Антигуа. Мы туда едем.

— Будь очень убедительным, Гомез.

— Он там с женой и маленьким сыном. Все пройдет быстро и легко. — Гомез повесил трубку.

«Да, наличие жены и ребенка очень облегчает получение информации», — подумал Чавез. Он сам так часто этим пользовался.

У Дестина есть сын. У какого-то ублюдка — сын!

Он неожиданно ощутил ярость. У него тоже есть сын, но нет возможности учить его. А этот тупой Дестин может. Наверное, это удивительно приятно лепить человеческое существо по своему образу и подобию. Свое продолжение, свое будущее.

Его сын…

Гален разливал кофе, и она не могла оторвать взора от его рук. Сильные кисти, ногти овальные, красивые, пальцы длинные, изящные и умелые. Она почувствовала, как ее охватил жар при воспоминании, насколько умелые.

— Десерт? — спросил Гален.

Она подняла глаза и увидела, что он улыбается. Негодяй. Он знал, о чем она думает.

— Нет, спасибо.

— Уверена? У меня яблочный пирог. Барри крошил тесто, чтобы посыпать сверху.

Она улыбнулась сыну.

— Тогда придется попробовать.

— Я помогу. — Барри вскочил и кинулся за Галеном на кухню.

Она слышала, как они болтают и смеются.

— Ему нравится Гален. — Доминик помолчал. — Но меньше, чем тебе.

Елена сидела молча. Она все время ждала, когда он выскажется. Доминик слишком хорошо ее знал, чтобы не понять, что происходит между ней и Галеном. Надо быть слепым, грустно решила она. Гален никогда не касался ее в чьем-либо присутствии, но обещание свое он сдержал. При малейшей возможности он ее трогал, и она, забыв про осторожность, уже ждала этих прикосновений. Впрочем, зачем врать самой себе? В его присутствии ее одолевала похоть.

— Не огорчайся, — заметил Доминик. — Я тебя не сужу. Знаю, через какой ад тебе пришлось пройти. Если Гален помогает тебе обрести себя, я ему благодарен. — Он поколебался. — Но должен признаться, я беспокоюсь. Ты ведь очень мало о нем знаешь. Он человек сложный и не слишком стабильный.

Она понимала, что это еще слабо сказано.

— Я не ищу в нем партнера на всю жизнь, Доминик. Возможно, мы уедем отсюда, и я больше никогда его не увижу.

Он все еще выглядел озабоченным.

— Прости меня. Это не мое дело.

— Да нет, ваше. — Она наклонилась и положила ладонь на его руку. — Мы ведь одна семья.

Он улыбнулся.

— Все правильно. — Он сжал ее руку, прежде чем отпустить — Я говорил тебе, что Барри теперь умеет играть новую мелодию?

— Господи! — Гален перевернулся вместе с ней. Он дышал с трудом, хватал воздух ртом. — Или мне правильнее будет сказать… эврика?

Господи, как же ее трясло. Елена впилась ногтями в его плечи.

— Помолчи.

— Не могу — очень счастлив, — Он теснее прижал ее к себе. — Я удивительно хорош или что?

— Не льсти себе, — ответила она дрожащим голосом. — Всего лишь оргазм.

— Так это же как первый миллион на Уолл-стрит заработать.

— И ты вне себя от радости.

— Угу. — Он снова сжал ее в объятиях. — Видишь, не так уж много потребовалось времени. Ничего с тобой нет такого, чего Гален не может исправить.

— Классный проблеморешатель. — Она перестала улыбаться. — Вызов принят. Проблема решена.

— Ничуть. — Он поцеловал ее. — Просто гигантский шаг в нужном направлении. Для достижения идеала потребуется еще очень много времени.

«Сколько?» — внезапно подумала она.

«Ты ведь очень мало о нем знаешь», — прозвучал у нее в мозгу голос Доминика.

Тем не менее, ей казалось, что она знает его хорошо. Она знала его тело, его шутки. Она смеялась с ним вместе и делила с ним опасность. Но Доминик был прав. Разве можно по-настоящему понять человека, прежде чем узнаешь, что сделало его таким, какой он есть?

Он поднял голову.

— Что-то не так? — спросил Гален.

Он, как обычно, мгновенно почувствовал ее настроение.

— Что может быть не так?

— Это ты мне скажи.

Она отвернулась.

— Хотелось бы немного больше узнать о человеке, который подарил мне мой первый оргазм.

— Да брось, таинственные мужчины всегда более сексуальны. — Он вгляделся в нее. — Ты говоришь серьезно.

— Я понимаю, что не имею права лезть…

— Заткнись, — грубо перебил он. — Ты хочешь знать. Валяй, спрашивай.

— Почему ты занимаешься такой работой? Похоже, денег у тебя хватает. Зачем рисковать?

— Привык. Я начинаю тосковать. Попытался бросить несколько лет назад, так едва не свихнулся. У меня нет никакого призвания. Я не могу рисовать, как Джадд. Я всего лишь палочка-выручалочка и, как ты говоришь, проблеморешатель.

— Ты непоседлив, — заметила она.

— А ты разве нет?

Елена покачала головой:

— У меня есть якорь. Барри.

— Я тебе завидую. — И рассеянно добавил: — Как говаривала моя матушка, нет ничего лучше влияния, помогающего остепениться.