Шаман - Яна Золотова

Ксюша быстро и тихо покинула дом, в котором намеревалась прожить долгую и счастливую жизнь. Она даже не плакала, вообще ничего не чувствовала, кроме пустоты и холода внутри, и думать ни о чем не могла. Под ногами, стоило сделать несколько шагов от дома, замелькали какие-то неясные полупрозрачные существа, похожие на медуз, по углам переулка расползлись странные тени. Над головой глухо прогремел гром, Ксюша подняла глаза к небу и вздрогнула, заметив мясистые зеленоватые щупальца, спускавшиеся из туч на горизонте. Вновь опустив подбородок, она обхватила себя руками и поспешила к остановке.

Однако в окружении людей стало только хуже. Вернулся неясный шепот — теперь казалось, будто он доносится отовсюду, от каждого. Заплясали в толпе на остановке цветные линии, будто кто-то обильно сыпал на головы горожан ярких желейных червячков. Подошел автобус, раскрылись двери, поток занёс Ксюшу внутрь, прижав к одному из занятых сидений — и та едва не зажмурилась от брезгливости. Все поручни оказались покрыты мерзкой зеленоватой слизью, которая с чавканьем расползалась под пальцами, стоило за неё схватиться. И еще анемоны. Да, призрачные анемоны были почти на каждом: присосавшись к разным частям тела, они покачивались, словно в неощутимом течении, распуская вокруг переливающиеся темные отростки.

Ксюша ощутила тошноту. Если это продолжится, она чокнется, еще не доехав до своей остановки. Артур учил — сосредоточься на настоящем. «Нет, он говорил сосредоточиться на нём и так сладко целовал», — внезапно мелькнула в голове непрошеная мысль, заставив зажмуриться и до боли закусить губу. И это помогло. Шепотки исчезли, призрачные существа потеряли четкость очертаний и почти рассеялись. Их можно еще было заметить боковым зрением или если присматриваться — но они больше не бросались в глаза.

Ксюша облегченно выдохнула, все равно невольно вытирая ладонь о джинсы.

Возле подъезда родного дома — куда не собиралась возвращаться ни за что и никогда — Ксюша замерла в нерешительности. Она уже знала, что сделает мать: весь вечер, не унимаясь, будет орать на неё, заставив стоять перед собой. Подберёт самые мерзкие сравнения, опустит до уровня придорожной девки, припомнит мельчайшие промахи. И только попробуй слово вставить — моментально получишь по губам. А потом еще долго будет огрызаться и вспоминать. Но всё это было, всё это можно выдержать. А вот что сделает отчим? При мысли о нём озноб прокатился по телу. Только, есть ли выбор? Этот мир оказался слишком опасен, если даже такой, как Артур — обманщик и предатель.

Тяжело вздохнув, Ксюша открыла дверь и шагнула в подъезд. Короткая задумчивость стоила ей концентрации, и призрачные сущности вновь стали слишком заметны — хотя в данном случае это оказалось только к лучшему. Грязная, исписанная маркером лестничная клетка со щербатыми ступенями и выбитыми стеклами в маленьких окошках превратилась в тропические заросли. Зеленый, лиловый, сиреневый мох покрывал почти все поверхности, свешивался с пролетов и расползался из-под ног. В нём сновали маленькие насекомые, прыгали, как кузнечики, глазки на тоненьких лапках, важно переваливались похожие на перевернутую чашку большие жуки, сторонясь солнечного света. Ксюше, которая даже не догадывалась, с чем имеет дело, всё это казалось довольно забавным и милым.

Внезапно она услышала тихое мурчание и опустила взгляд: о её ноги терлась пушистая кошка, и даже в подупрозрачном состоянии можно было различить черепаховый окрас и выражение мордочки.

— Сима! — радостно воскликнула Ксюша.

Мама не разрешала заводить животных, но эту уже немолодую кошку Ксюша однажды встретила в городе, угостила кусочком хот-дога — и та бежала за ней до самого дома. Да так и осталась жить во дворе, в подвале, куда Ксюша тайком носила еду. Умерла кошка через несколько лет, то ли от старости, то ли от внезапной болезни… Ксюша очень скучала и безумно рада оказалась вновь встретить свою пушистую муфточку!

— Сима, хорошая моя, — приговаривала Ксюша, ласково гладя кошку по голове и ощущая под пальцами пушистый мех. А та довольно мурчала, выгибала спинку, подставляла уши, тыкалась влажным носом в ладонь и изредка лизала пальцы.

Ксюша даже не заметила, как пестрое тельце становилось ярче, наполнялось светом и теплом. В какой-то момент Сима открыла ярко-зеленые глаза, потянулась к её ладони — и запрыгнула внутрь.

Ксюша, вскрикнув от испуга, отдернула руку, но было уже поздно. Не веря своим глазам, она смотрела на маленький выступ под кожей, который очень быстро пропал — как будто и не было ничего.

— Вылезай, вылезай! — отчаянно тряся рукой, просила Ксюша, но это не помогало. Сима исчезла, она не чувствовала её, но почему-то была уверенна, что кошка действительно где-то внутри.

Порывисто прижав руку к груди, чтобы ненароком ничего больше не задеть, Ксюша почти бегом продолжила подниматься по лестнице — и остановилась только у своей двери. Достала ключи, намереваясь её открыть, и вдруг обнаружила на створке новый замок. Понадеялась, что он не заперт — и совершенно зря. Попыталась засунуть в него старый ключ — и тут за спиной раздался скрип соседской двери и старый, скрипучий голос:

— Что, наркоманка, вернулась? Еще не все из родительской квартиры вынесла?

Ксюша медленно обернулась, не понимая, что обращаются к ней. На пороге стояла бабка лет восьмидесяти в грязном халате и с клюкой в руках.

— Что, простите? — переспросила Ксюша.

— Что-что, иди отсюда, пока милицию, тьфу, полицию не вызвала! — повышая голос и потрясая палкой, гаркнула соседка. — Приходит, обворовывает…

За её спиной, в тёмной квартире, откуда тянуло лекарствами и вонью, что-то мерзко шмякнулось. Ксюша подняла ошарашенный взгляд и различила медленно перемещавшееся в комнате бурое существо, похожее на огромного слизняка. На тонких, подвижных антенках подрагивало с десяток глаз-бусинок, и прежде, чем все они повернулись к ней, Ксюша кинулась вниз по лестнице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍