Внебрачный ребенок - Слава Доронина

— Разве ты не собирался в командировку?

— Я отложил ее на несколько дней. Хочу провести время с вами. Ты еще очень слаба.

А Паша? Что он теперь подумает обо мне, когда узнает, где я провела весь вечер и ночь? Я ведь просто исчезла, ничего не дала ему о себе знать, а Роберту, конечно, на это наплевать! Как можно быть таким своевольным? Как он посмел принимать решения за других?

— Нет! Никакого времени мы с тобой проводить не будем. Ты не имел права перевозить нас к себе, — я взяла себя в руки, и с вызовом посмотрела на него.

И только сейчас обратила внимание, что на мне была надета ночная сорочка вместо брючного костюма, в котором я вчера отправилась в ресторан. Господи… Неужели он сам меня переодевал? Или Алёна? Как она только допустила эту ошибку? Почему отдала ребенка и помогала ему? Меня же удар хватит от таких событий…

— Ты прямо сейчас отвезешь нас с Сафиной обратно!

Я поднялась с кровати, меня потряхивало. Ноги не слушались, а чувство было такое, что я сейчас упаду.

— Нет, — спокойно произнес он, сделав шаг мне навстречу, и поймал в кольцо сильных рук. — Перестань демонстрировать упорство. В прошлый раз это ни к чему хорошему не привело. Твой обморок стал последней каплей в переполнившейся чаше моего терпения. Мне следовало забрать тебя еще из больницы после выписки, силком вытащить из машины Быстрова, и отвезти к себе…

Пальцы Шлимова пробежались по моим позвонкам, а я пожалела, что не послушалась его, и не осталась в кровати. Он смотрел на меня, на мои голые плечи, не отрываясь, а мне показалось, что я сейчас снова потеряю сознание.

— Отпусти меня, — выдохнула я, чувствуя, как напряглось мое тело. — Мы с Сафиной не останемся здесь. У нас есть свой угол, — я дернулась в его руках, и от этого движения с моего плеча соскочила тонкая бретелька ночной сорочки. Еще чуть-чуть — и она упадет, обнажив грудь. — Ты…

Договорить я не успела, Роберт наклонил голову и коснулся моих губ своими. Меня словно ударило током. Поцелуй был нежным, практически невинным, но я испытала ошеломительное чувство, и задрожала в его руках.

— Вы останетесь здесь, Полина, — тихо прошептал он мне в рот. — Я никуда вас не отпущу, — он долго с смотрел мне в лицо. — Или ты можешь покинуть мой дом одна, когда тебе станет лучше, но Сафина останется жить со мной, — сказал он и выпустил меня из кольца своих рук. — Через час приедет врач, еще раз посмотрит тебя, и если разрешит прогулки, то мы ненадолго выйдем на улицу.

Роберт направился к двери, и вышел из комнаты, а я, сраженная всеми событиями, села на кровать. Не знаю сколько сидела, но услышав за дверью голос Сафины, хотела было встать, чтобы позвать дочку к себе в комнату, но она сама появилась на пороге спальни вместе с незнакомой мне женщиной.

— Добрый день, Полина Аркадьевна. Меня зовут Тамила. Я помощница Беллы Ренатовны. Вы можете ко мне всегда обращаться если вам что-то понадобится.

Она поставила поднос с едой на тумбочку возле кровати, вежливо улыбнулась, и вышла за дверь.

— Тебе уже лучше, мама? Я очень переживала за тебя…

Мышка подбежала ко мне, забралась на колени и обняла за шею.

— Да, моя ласточка… — слезы навернулись на глазах. — Мне лучше. А ты как?

— Хорошо, — кивнула она. — Эту ночь я спала с тобой. Ты просто не помнишь этого. Роберт сказал, что ты много работала в последнее время и твои силы иссякли, а сейчас тебе нужна его помощь, поэтому мы переехали на какое-то время к нему домой. Утром мы гуляли с бабушкой Беллой и Дамирой на улице. Здесь так красиво!

Конечно, он все предусмотрел… Быстро сориентировался. И наверняка знал, что я не буду истереть при ребенке и никогда не оставлю Сафину одну…

— Это на несколько дней, Мышка. Тебе здесь нравится?

— Да, мам. Нравится, — она смущенно улыбнулась. — Представляешь, здесь даже бассейн есть! — восхищенно шепнула она. — И большая детская комната с кучей игрушек… Но из дома нужно будет кое-что забрать, чтобы я могла делать свои поделки.

Я прикрыла глаза, представляя, что это все понарошку, что я все еще сплю. Жизнь не могла так кардинально перемениться за один вечер и день.

Сафина слезла с моих коленей, подошла к тумбочке и взяла поднос в руки. Затем поставила его рядом со мной на покрывало.

— Раз у тебя мало сил и ты болеешь, то нужно много есть, чтобы поскорее выздороветь. Ешь, мама, — она отломила кусочек вилкой, и протянула мне. — Эти сырники очень вкусные, почти как у тебя. Попробуй.

Я ласково улыбнулась Сафине, и открыла рот. Камень на сердце легче не становился. Предстояло еще позвонить Паше и как-то это все ему объяснить. А еще лучше всего было вернуться домой. И я обязательно так и сделаю. Мы с Сафиной не останемся жить в доме Шалимова. Он ведь даже не спросил моего мнения на этот счет! И никому кроме меня не позволено решать таких важных вопросов.