Хочу быть вашей любовницей - Лариса Васильева

По совету Вадима Аня начала обучение на заочном отделении в педуниверситета. Они все вместе встретили наступивший год кролика, дракона, змеи. Анне иногда казалась, что она стала обладательницей перстня Поликрата, боялась потерять своё счастье, старалась не думать о будущем, наслаждалась тем, что есть в данный момент.

Когда начался новый учёбный год, и её ученики пошли в четвёртый класс, Анна Александровна всё чаще начала задумываться о ребёнке. Аня думала, что выпустив из начальной школы своих детей, и уйдя в декрет, она тем самым никого не подведёт, ни детей, ни их родителей. С первыми и вторыми у неё сложились здоровые доверительные отношения, только предстоял важный разговор с Вадимом, с которым они никогда не говорили на тему совместных детей.

Он любил наблюдать, как Анна проверяет тетради, иногда она ему зачитывала первые школьные сочинения, любил слушать разные истории о проделках и победах её учеников. Любил приезжать, ждать в коридоре, около дверей класса, слушать и забирать Анну Александровну после родительских собраний. Он знал всех её детей по именам и фамилиям. Часто симпатизируя какому-нибудь проказнику мальчишке, не выполнившему домашнюю работу, упрашивал не ставить двойку, когда Аня его не слушалась, дразнил её, называя «училкой детской мучилкой».

И однажды в такой вечер она решила завести разговор о ребёнке, только не знала, как начать.

- О чём солнышко задумалось.

- Вы счастливы со мной?

- Что за вопрос, Аннет. Вы моё солнышко, своими лучиками согреваете меня в этом мире. В вас, Аннет, я черпаю силы и вдохновение. Вы последняя любовь в моей жизни, я счастлив, что самая лучшая женщина в мире меня любит и мне принадлежит.

- Если я такая хорошая, вы можете для меня что-то сделать.

- Конечно, солнышко, я сделаю всё, что в моих силах. Что хочет, моя Аннет?

- Я хочу ребёнка.

Вадим Эдуардович резко встал, подошёл к окну. В комнате нависла тишина. Анна была уже не рада, что завела разговор.

- Я знал, что когда-нибудь услышу это от вас, вполне естественно, вы молодая здоровая женщина, в возрасте, когда пора становиться матерью.

Помолчав какое- то время, не отводя взгляда от окна, продолжал.

- В выходной поговорю с Вероникой, попрошу развод. Составлю договор на выгодных для неё условиях, оставлю дом, квартиру, хорошее ежемесячное пособие, полный пансион для Руслана. В пятьдесят пять поздновато отцом становиться, но мы справимся, вы будете идеальной матерью.

Анна летала от счастья, хотелось петь и танцевать от мысли, что у неё будет настоящая семья, неужели я надену платье невесты, будет муж, малыш, соски, погремушки. Ей захотелось его обнять, она мечтала, как будет гулять с ним парке, с другими мамашами. Аня поняла, что хочет быть беременной, пусть станет опять толстой, никогда больше не сможет похудеть, зато у неё родится ребёнок, будет замечательный малыш.

Аня не могла утерпеть, чтобы не поделиться новостью, а поделиться могла только с Петром Егоровичем, которого глубоко уважала и полюбила, как отца, да и сам отчим часто говорил супруге:

«Вот Аннушка вроде не мой ребёнок, а люблю её, как свою дочку, не меньше своего сына и внука. Она первая моя помощника, моя правая рука, характер золотой, одно с мужиками ей не везёт, Вадим неплохой человек, и в строительстве разбирается получше меня, и любой гвоздь забить может, но староват. Двадцать восемь лет разницы всё-таки много. Хорошо ты её воспитала, Танюша. Посмотри, как с Антошкой ладят, как выходные у него получаются, не к деду, а «извини, - говорит, - дед, я у Ани с Эдуардовичем побуду. А вот мой Алёшка, поганец, не звонит и не пишет, не досмотрел я, всё служба да служба, а Валентина женщина, где ей с мальцом справиться. Жена на него обижается, в рюмку заглядывать стал, а это, для мужика, гиблое дело. Как Антоша уехал свободу почувствовал, расслабился».

Егорович, с которым Анна поделилась новостью, рассудил по-своему:

«Ты, Аннушка, на него не дави, ему уже шестой десяток, тяжелы в эти годы всякие перемены в жизни даются. На эту тему больше разговор не заводи, не подталкивай и не торопи, пусть сам всё обдумает. Сколько ты говоришь его пацану? Пятнадцать. Трудный возраст, отца поддержка, да твёрдая рука, ой как нужна. Как сам решит, так и будет. А ребёночка ты и так роди, мало, что мать говорит, ты молчи, пока заметно не станет, и сама не догадается. Знай, я всегда за тебя заступлюсь и помогу».

Аня прислушалась к совету Егоровича, больше не говорила о малыше с Вадимом: «Полетим на новогодних каникулах отдохнуть, пусть эти дни будут, как медовый месяц, постараюсь вернуться беременной. Вадиму скажу, когда месяца два-три будет».

В воскресенье Вадим от жены вернулся раньше обычного. По его хмурому виду Анна поняла, что он всё- таки говорил с супругой и разговор не сложился. Она делала вид, что не замечает его плохого настроения, ни о чём не расспрашивала, а старалась развлечь его рассказом о прошедшем дне, о своей поездке к отчиму на дачу, как соскучилась по ней Таблетка, но от возвращения в город отказалась. О Петре Егоровиче, который не отказался от прогулок босиком по росе, хотя только в лице Таблетки нашёл поддержку.

«А завтра на уроке природоведения пойдём в парк собирать осенние листья, жёлуди, шишки. Будем из природного материала разные поделки мастерить. Мы с мамой ходили в лес, представляешь, набрали грибов, приготовили, вкусно. Вам привезла. Будете грибы?»

Он молча слушал её рассказы, потом просто, без предисловия, сказал то, что его волновало последнее время.

- Она заявила, что никогда не даст мне развод. Значит, придётся разводиться через суд в одностороннем порядке в несколько этапов. Процесс будет сложным.

- Не даст и не надо. Нам и так хорошо, без развода, я счастлива. Не будем ничего менять. Пусть будет, как было. Самое главное мы вместе.

Она подошла к нему, одной рукой взяла его за подбородок, другую положила на голову, заставляя его, её опустить, чтобы стоя на цыпочках дотянуться губами до его губ. Он крепко обнял, прижал её к себе и начал жадно целовать будто, что-то предчувствовал.

- Я люблю вас, Аннет. Лучик мой яркий, боюсь вас потерять, солнышко моё ласковое. Откуда в вас столько мудрости, доброты, сострадания, самопожертвования. От отца, наверно, от Егоровича.

Что произошло потом, Ане тяжело вспоминать.