Невеста по договору - Алиса Линней

Тётя Маша молча наблюдала за мной. Наконец, я распечатала подарок. Из этого своеобразного конверта на меня с портрета смотрела девочка лет семи.

И это была я. Рамка со стеклом были новые, а фотография сделана, когда я ходила в садик, последний год перед школой. Сердце отстукивало частые удары, а мозг искал ответы на вопросы, которые вылезли вместе со снимком. Я начала освобождать портрет и на пол высыпались два напечатанных листа с печатью.

– А это ещё что? – спросила я, скорее сама у себя, только вслух.

– Для этого нужно поднять и посмотреть, – уверенно сказала тётя Маша, как будто знала, что там.

Я подняла упавшие листы. В глаза бросилась верхняя строка: ”Тест на родство по ДНК”. Сосредоточенно пытаясь понять, я посмотрела на тётю Машу.

– Можно я посмотрю? – отдав ей листы, я продолжала дальше не понимать, что происходит. – Максим сделал ДНК-экспертизу на совмещение. Тут написано, что ты и Немцова Любовь Михайловна родственниками не являетесь.

Мир вокруг меня замер буквально на мгновение. Сначала я вообще не поняла, о чём именно говорит тётя Маша. Через несколько секунд медленно, но верно, до меня начало доходить.

– Как такое вообще возможно? – получается я столько лет чужую женщину воспринимала как родную мать? И не понимала, почему ей на меня насрать? Я вспомнила тот кошмар, в котором я жила последние пять лет перед отъездом, её беспробудное пьянство... и мне стало противно. – А ты знала? – спросила я у тёти Маши.

– Максим спрашивал у меня то же самое, когда у него появилась информация, что твоя мать-алкоголичка, возможно, не твоя мать, – не смотря на мой шок, в голове начала вырисовываться более менее логичная картинка. – Коля и твой отец поссорились из-за спонтанного отъезда Андрея на Урал. И потом больше года не общались, как два упертых барана, – она никого не оправдывала. – Помирились они, когда тебе было уже полгода, ты и была причиной их примирения, – значит отец ничего не рассказал, что произошло на самом деле.

– А где моя настоящая мама? – решила я поинтересоваться, раз уж они с Максимом общались, пока я лежала в своей агонии.

– Я дала твои волосы из расчёски, Максиму и всё, больше я ничего не знаю, – даже если бы и знала, то ничего не сказала бы, потому что остальную информацию я должна была узнать у него. Но это уже я сама додумала.

– Если бы я видела, что Максим тебе не нужен, то нашла бы причины, чтобы оправдать твоё поведение, – тихо сказала тётя Маша затронув запретную тему. – Но ты умудряешься своей любовью мучать и себя, и его, – это было обвинение вместе с сочувствием.

– Как ты не понимаешь? Мне когда сказали по телефону, что Максим попал в аварию, я в тот момент почти умерла, по лестнице бежала и уже видела себя со стороны! – у меня внутри опять всё сжалось от этих ощущений.

– Но ведь ты его мёртвым не видела, – продолжала тётя Маша свои издевательства.

– И что? Папу я тоже мёртвым не видела, но от этого он не стал живым! – прокричала я и заревела. Вспомнила похороны отца и закрытый гроб.

Тётя Маша прижала меня к себе. Успокоилась я довольно быстро, только потом уснуть долго не могла.

Проснувшись на завтра, я лежала и прокручивала в голове вчерашний свой день рождения и наш с тётей Машей разговор, после того, как мы распечатали подарок Максима.

Он, конечно же, расскажет всю историю про мать, которая мне уже не мать. И, возможно, про настоящую маму Максим тоже разузнал, вот только я не знала, как мне себя с ним вести.

То, что я влюбилась в Максима, для меня уже не новость, но любовь – это совсем другой уровень. Именно поэтому у меня не получилось сопротивляться, по сути, я уничтожала себя и шла по ложному пути.

Даже оправдание себе придумала, и не одно. У Максима будто из-за меня одни проблемы, но его-то я не спросила, чего сам он хочет.

Опять же, я ведь не могла ему сказать: “О, привет Максим, я тебя люблю!” – туповатенько как-то получается.

Мне нужно начинать жить с этим чувством, но ещё вчера я сопротивлялась изо всех сил.

Наконец-то я пришла к какому-то соглашению с собой и в честь этого встала с дивана.

В квартире было очень тихо. На кухонном столе лежала записка, от тёти Маши. Она уехала к тёте Гале и вернётся завтра, после университета.

На подоконнике в большой вазе стояли розы, только сейчас я догадалась, что их было двадцать пять, столько же лет мне вчера исполнилось. На протяжении всех наших странных отношений, розы были неотъемлемой их частью. Одна только комната, усыпанная этими красивыми цветами, чего стоит.

К вечеру мне в голову пришла очень необычная идея, но она мне понравилась. Поэтому я мысленно уже прорабатывала детали.

Засыпая, я была уже почти уверена, что завтра такой дикой реакции на Максима не будет, поэтому и звонить я ему уже не боялась. 

Часа за два перед обеденным перерывом в “ЭлитСтрое”, я взяла телефон.

– Если честно, то я думал, что ты не позвонишь, – признался Максим, после того, как мы поздоровались.

– В связи с твоим необычным подарком у меня появилось куча вопросов, – сказала я, пытаясь обосновать перемены в своём поведении, хотя дело было не в этом.

Мы договорились встретиться в кафе, недалеко от моего дома.

Я пришла пораньше, чтобы воплотить свою необычную идею в жизнь. Я хотела сфотографировать Максима, когда он к этому будет не готов.

Заметив, что Максим уже подъехал и паркуется я обошла его машину сзади, стараясь не попасть в его поле зрения, и только Максим вышел и начал поворачиваться, я тут же сделала несколько кадров.

– Папарацци мне нигде проходу не дают, – улыбаясь, сказал Максим, намекая, видимо, на Гошу.

– Это лично для меня, – я тоже заулыбалась, потому что была очень рада его видеть.

Мы зашли в кафе, я заказала себе салат и кофе, просто, чтобы не вызывать лишних вопросов по поводу “а ты почему ничего не ешь”.

– Мария Геннадьевна говорила мне, что ты занялась фотографией, только я не пойму, зачем тебе мои фото? – с откровенным удивлением, спросил он.

– Собираю коллекцию красавчиков, – Максим захохотал в ответ на весь зал.

– Что смешного? У каждого свои слабости и мании, – хотя прекрасно понимала, что Максим смеялся вовсе не надо мной.

– Ну, не хочешь – не говори, – он решил не допытываться.

– Я пока сама не знаю, зачем мне твои снимки, когда выясню, то обязательно тебе расскажу, обещаю, – уже серьёзно ответила я.

– Возможно, мой вопрос покажется тебе странным, но с чего-то же надо начинать, – Максим внимательно смотрел на меня, а я к подобному была готова. – Скажи, что с тобой творится? – Это был оголённый крик его души, поэтому я не могла просто отшутиться, с моей стороны это было бы жестоко.

– В момент, когда я думала, что больше тебя не увижу, непроизвольно, наверное, запустился какой-то процесс по самоуничтожению, – я подняла глаза на Максима, он сидел неподвижно. – Даже увидев тебя живым и невредимым, я не смогла остановиться, – я объясняла только то, до чего сама смогла додуматься, Максим потянулся через стол ко мне и взял мою руку в свою.