Почти Джульетты - Мария Сидней

        Восторженные реплики Инны по поводу предстоящего задания по журналистике соблазнили и Таю. Вернувшись домой, она с ходу прошла в гостиную, чтобы отыскать в верхнем ящике шкафа старые фотографии. Мама с Константином уехали ужинать в ресторан, поэтому квартира была в полном распоряжении маленькой хозяйке.

        Девушка помнила, что в синей картонной коробке хранятся старые документы, бумаги и черно-белые снимки, которые она любила пересматривать в детстве. Память не подвела юную журналистку. Вниманию Таи представилось огромное количество старых фотографий, на которых были запечатлены знакомые и незнакомые девушке люди.

        Пересмотрев первый слой сокровищ, искательница не остановилась и выложила на диван все, что осталось внутри. Счета, свидетельства о рождении и смерти, акции – казалось, мама решила составить наследство из просроченных бумаг. Среди непонятного храма Тая нашла документ, датированный текущим годом.

– «Договор дарения на квартиру», – вслух прочитала девушка и продолжила изучать текст на листе.

        Она не была сильна в юриспруденции, но догадалась, что это перепись квартиры на имя Константина. Тая не ожидала подобного поворота сюжета. Девушка только начала признавать факт существования мужчины у мамы, как узнает, что та готова подарить возлюбленному собственную квартиру, где, между прочим, проживает и дочь.

        Поздно вечером Екатерина Федоровна вернулась домой одна. Тая не могла заснуть и ждала маму на кухне.

– Ты еще не спишь? – Екатерина Федоровна выглядела счастливой. Она не показывала улыбки, но светилась изнутри.

– Нет, я ждала тебя, – Тая стояла у шкафчиков, пряча за спиной листок.

– Зачем? – женщина присела за стол.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Надеюсь, не о половом созревании, а то сейчас я не готова к такому разговору, – засмеялась мама.

– Нет, – Тая села напротив матери и положила на стол договор, – я нашла это.

        Екатерина Федоровна взяла лист бумаги в руки и внимательно его прочитала.

– Что это значит? – задала вопрос Тая.

– Ты хочешь, чтобы бы я перед тобой оправдывалась?

– Мне просто нужно объяснение.

– Думаю, я не в том возрасте, чтобы объяснять свои поступки, – женщина встала, чтобы выключить закипающий чайник.

– Даже дочери?

        Обида захлестнула Таю, она чувствовала, как слезы накапливаются в глазах. Мама не просто отдались, она порвала с дочерью родственную связь. Екатерина Федоровна нашла ей замену, и теперь была готова сделать все, чтобы Константин остался рядом.

– Тая, я страдала по твоему отцу долгое время. Я устала, у меня нет больше сил. Он никогда не вернется к нам, и мы должны жить дальше.

– Я же не запрещаю тебе видеться с Константином, даже жить ему с нами, но переписывать на него квартиру – это уже влюбленная глупость. Вы взрослые люди, у него построена жизнь, у тебя тоже. Вы можете жить вместе, даже не жениться, но пусть все-таки у тебя всегда будет место, которое принадлежит только нам.

– Я не собираюсь лишать тебя квартиры. Просто Костя занимается продажей квартир. Он может выгодно продать нашу, и мы купим новую, где будем жить втроем.

– Ты так ему доверяешь? – насторожилась Тая.

– Да, он заслужил мое доверие. Он заставил меня снова почувствовать себя желанной, я перестала плакать из-за ухода твоего отца. Костя помог мне прийти в себя и начать снова радоваться жизни, – Екатерина Федоровна активно жестикулировала, чтобы донести до дочери испытываемую радость.

– Если тебе было так тяжело, почему ты не искала поддержки у меня? Мне тоже было нелегко. Вместе мы бы это преодолели.

– Ты еще слишком мала, чтобы понять мою боль, – женщина грустно улыбнулась.

–Ты даже не захотела пережить это вместе со мной, а превратила меня во врага только из-за того, что я созваниваюсь с папой.

– Да, мне это не нравится, Тая! – выкрикнула мама, – Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала, не хочу, чтобы он вообще присутствовал в нашей жизни.

– У нас нет нашей жизни. Мы живем раздельно, хоть и вместе.

– Не надо делать из меня плохую мать. Ты жива, здорова, и это самое главное.

        У Таи предательски дрожали губы. Она сдерживала слезы, которые рвались наружу. Девушке хотелось высказать маме всю горечь и обиду, которую она накопила за долгие годы. Но Тая не хотела выглядеть в ее глазах ранимым ребенком, который при любой сложности готов расплакаться.

– Я против, чтобы ты продавала нашу квартиру, – на автомате произнесла Тая, – не знаю, будет ли учитываться это при сделке, но я попытаюсь. Он мне никто, и ты не знаешь его достаточно хорошо, чтобы подвергать нас риску. Мы можем остаться без дома.

– Костя меня не обманет, он любит меня.

– Папа тоже тебя любил, – Тая заставила себя сказать это, чтобы мама серьезно задумалась, – но сейчас его здесь нет.

        Лицо Екатерины Федоровны исказилось болью, будто ее сердце пронзили ножом. Она отвернулась от дочери и стала нервно наливать чай. Тая молча прошла в свою комнату, а когда оказалась там, уткнулась в подушку и зарыдала. Девушка не могла заснуть до двух часов ночи, не прекращая плакать. Она тряслась от всхлипываний, но не позволяла себе произнести ни звука. Девушка осталась наедине с обидой и горечью. Она чувствовала себя одинокой и беспомощной.