Сладкая помощница для Альфа-кондитера - Рин Скай

— Как?

— Прямо вот так. В этой позе!

Дракон легко приподнимает мои бедра и медленно насаживает на всю длину. До предела. Сидя спиной к нему, я не могу видеть его выражения лица, но по вздоху-всхрипу понимаю, что крышу ему сносит так же как и мне, ничуть не меньше. А потом все мои мысли улетучиваются в никуда, гонимые чистым диким первобытным удовольствием. Дракон полностью контролирует весь процесс, держа меня крепко за бедра. И я не прочь передать бразды правления столь умелому руководителю. Когда я уже в минуте от пика, Дракон вдруг резко останавливается и рычит мне в ухо:

— Хочу видеть твое лицо, когда ты взлетишь!

Он быстро снимает меня с себя и разворачивает лицом к лицу. Он пожирает меня взглядом, в зрачках его пляшут отблески пламени. На бицепсах и груди блестит влага. И его иссиня-черные волосы тоже блестят, тронутые искрами огня.

Он вновь погружается в меня. Так глубоко и полно, что кажется, еще мгновение и будет больно, но нет, никакой боли, только приятная наполненность, распирание от давления, скольжение и блаженство. Дракон начинает плавно, убыстряя темп с каждым новым движением, пока я, не закатив глаза и выпустив наружу стон, не подлетаю на волне удовольствия. Дракон останавливается чуть позже. Резко выходит из меня и крепко прижимается к низу моего живота. Даже сквозь толщу воды я ощущаю мощную горячую струю, бьющую в меня меж бедер.

Дракон все это время смотрит неотрывно. Он пережил оргазм глядя глаза в глаза. А потом подтягивает меня к себе, уютно устраивая мою голову у себя на груди.

— А вот теперь в душ! — говорит он спустя какое-то время, поймав дыхание и усмирив ритм сердца.

Но и в душе наши игрища не закончились. Дорвавшись друг до друга, мы никак не могли успокоить своё возрастающее с каждым разом желание, не могли насытиться ласками и удовольствием.

Уснули лишь под утро, закрепив наши успехи улетным соитием на кровати, совершенно выдохшиеся, но счастливые и по уши влюбленные друг в друга. По крайней мере, я так думала…

***

Наступившее утро оказалось не таким волшебным как ночь… Нет, я давно взрослая девочка и знаю, что в любовном угаре, да еще и с примесью шампанского в крови можно намечтать и навоображать себе много чего, но реальность уж слишком жестока ко мне. Знала бы, еще бы ночью вызвала такси, и прямо в рваном платье уехала бы домой, а не свернулась пушистой кошечкой на могучем плече Дракона наслаждаясь его близостью и защитой…

Хмурый, смурной Драконяка осторожно высвободился из моих объятий и отправился в душ, а потом на кухню, откуда послышался запах свежесваренного кофе.

Я тоже сходила в душ, и завернувшись в простыню стою в раздумье: уехать молча домой, или все-таки пойти на кухню к Дракону и потребовать объяснений его настроению. Второе показалось более разумным.

Даже не улыбнувшись, Роман плеснул мне кофе в бокал, и встал со своим, отвернувшись от меня к окну.

— Ром… — произношу охрипшим голосом, — ты в порядке?

— Нет! — тихо выплевывает он.

— Что-то случилось?

Мне совершенно не нравится ни его настроение, ни его тон.

— Ты случилась, Алиса! — говорит едко, хмуро и даже не обернется.

И как его понять? Нет, совершенно очевидно, что он не желает видеть меня по утрам. Первый раз после клуба я поступила совершенно верно, но вот сегодня… поверила его речам, развесила уши, идиотка, впустила его в свое сердце!

Сказать что мне больно — ничего не сказать. Это все равно что подарить надежду тяжелобольному, а потом сообщить, что врач пошутил. Я еле сдерживаю слезы. Я не понимаю, чем могла разгневать, обидеть своего мужчину. Мы засыпали счастливыми, а проснулись едва ли не врагами…

Возвращаюсь в гостиную. Натягиваю на себя рваное платье, колготки порваны, ну и фиг с ними. Куртка длинная, должна закрыть все по идее. Набираю вызов такси в приложении. Слезы застилают глаза. Да, мы прекрасно провели время ночью, и теперь за него я буду расплачиваться сердцем. Будет мне уроком на всю жизнь.

Застегивая молнию, я все еще тайно надеюсь, что сейчас вернется Рома и остановит меня, скажет, что мне все это лишь показалось… но нет… Дракон не собирается меня останавливать. Он взял свое, насытился, и я стала ему неинтересной.

Внезапно осознаю, что в сущности веду себя так же как Эля, использованная и отвергнутая им. Но нет… до уровня ждущей от хозяина сердца ласки собачонки я не опущусь! Яростно оттираю слезы и выхожу вон из дома и из его жизни.

По идее мне надо на работу. И ему надо. Но какая к черту работа в разодранном платье и с разодранной кровоточащей душой? Ни за что на свете я теперь не смогу работать под его руководством и на его фабрике!

Сейчас я окончательно решаю уволиться. Ничего не потеряю. Кредит? Пусть Вадим сам его выплачивает!

Таксист не обращает на мой зареванный, изодранный вид никакого внимания. Мне это только на руку. Еще бы и домой, не замеченной соседями прошмыгнуть…

Отпираю дверь ключом. В гостиной горит свет и работает телевизор. Мамаша и сын чинно пьют чай в креслах.

— Алиса! — окликивает меня Вадим.

Блин! Надо срочно прошмыгнуть в спальню и переодеться, потому что вид у меня шедевральный, конечно.

— Алиса! — не успеваю хлопнуть дверью в комнату, как туда все же проскальзывает Вадим, — это что за вид у тебя такой, а Алис?!

Он ошеломлено оглядывает мои голые, посиневшие от холода ноги, и ошметки платья, что торчат из-под куртки.

— Это ты чем ночью занималась?! — Вадим идет на меня набычившись, сжав руки в кулаки.

На пороге спальни появляется Валентина Петровна. Она с жадностью смотрит на мое полное ужаса лицо, явно поддерживая сына в своем намерении «проучить жену».

— Трахалась с ним, сука?! — Вадим бешено подлетает ко мне и бьет прямо в лицо.

Скулу обжигает острая боль. Чувствую, как быстро закрывается глаз, наливаясь опухолью от синяка.

— Вадюш, ты полегче там! — Валентина Петровна очевидно понимает, что сын переборщил.

— Да я эту проститутку сейчас в фарш покрошу!

И тут боль, обида, отчаяние пробуждают во мне дикую злость. Мне больше не страшно, наоборот, я хочу сцепиться с этим уродом, что посмел поднять на меня руку после всего, что я для него сделала, но я поступлю умнее.

Быстро достаю из сумочки телефон, пока Вадима отвлекает его мама, включаю запись видео. Быстро обвожу камерой свой наверняка огромный фингал, а потом направляю камеру на еще не понявшего, вновь идущего на меня Вадима.

— Что ты мне своим телефоном тычешь, потаскуха! Мало я тебе втащил?! Сейчас повторю! Нашла лоха, рога мне ставить!

— Я записываю Вадим! — главное, чтоб голос не дрожал. — Только тронь меня еще! Засажу за побои!

Вадим останавливается в полуметре от меня, отшатывается от телефона, точно от удара.