Трудно быть ангелом - Анна Шехова

Очень долгое время я жила с убеждением, что в кабинет психотерапевта идут люди той же категории, что и в церковь.

Они не глупее, чем я, но отличаются тем, что для решения проблем им требуется указующий дорогу авторитетный перст. Да, инфантильному от природы человеку необходим импульс извне: нужно, чтобы кто-то отвесил ему тот самый чудотворный пинок, который запустит механизм рефлексии.

Если же вашей силы воли хватает, чтобы вставать каждый день в семь утра без рабочей необходимости, то вы вполне способны выправить извивы своей психики самостоятельно.

Потому, записав по настоянию Аси телефон психолога, звонить ему я не стала.

И, как всегда, моя мудрая подруга оказалась права, сказав мне как-то: «Забавно, но чаще всего неприятие профессиональной психологической помощи декларируют те люди, которые больше всего в ней нуждаются».

Для того чтобы сдвинуть меня с позиции «я сама», понадобилось еще два ключевых события.

В том апреле поговорка «ломать – не строить» стала мне понятна до желудочных колик.

Раньше, во времена идеалистической юности, сталкиваясь с разводами, я часто ощущала глубокую неестественность происходящего. Я смотрела на мужчину и женщину, которые некоторое время назад настолько нуждались друг в друге, что решили жить вместе, и не могла взять в толк – что же случилось? Что привело к такой чудовищной метаморфозе их чувств: от любви и страсти – к обидам и озлоблению на грани ненависти? Я слышала эти жуткие истории разводов с почти кровопролитными ссорами из-за детей и имущества, взаимные обвинения и шлейф оскорблений. Разумеется, не все разводы, случавшиеся на моей памяти, были именно таковы. Но слишком часто отношения рвались именно так: люди, разъединяясь, поливали друг друга заочно такими потоками грязи, что меня начинало тошнить от злословия. И при этом, разумеется, каждый считал себя пострадавшей стороной, а свою половину – виновником всех своих личных бед, включая целлюлит и штраф за превышение скорости.

Слушая очередную уничижающую исповедь, я каждый раз задавалась вопросом – что же мешает людям разойтись мирно? Исчезновение любви – еще не повод для ненависти.

Всю наивность своих прошлых воззрений я поняла той весной.

После моего возвращения из Стамбула наши семейные дела пошли еще хуже. Отчасти как раз потому, что я устала сглаживать возникающие углы и по малейшему поводу вспыхивала, словно порох. Стоило ближе к двенадцати вечера зазвонить телефону – как я готова была выхватить трубку у Тима и швырнуть ее в стену. Ангельские принципы не позволяли мне осуществить это желание, но как только телефонный разговор заканчивался, раздражение вырывалось, как джинн из распечатанной бутылки.

– Тебе наплевать, что я хочу спать! Какого черта опять она звонит?! Днем не наговорились?!

– Успокойся, ну чего ты завелась? – примирительно говорил Тим. – Ты же знаешь, она всегда звонит мне по вечерам. Я и так постарался говорить кратко.

– Кратко! Целых пятнадцать минут – это кратко?! – Мой голос брал визгливо-истеричные высоты. – Ты меня попрекаешь, когда я пятки кремом мажу лишние пять минут!

– Давно уже не попрекаю…

– Еще бы! Меня это достало! Меня достали ваши разговоры! Время трепаться с ней находишь, а чтобы плинтус прибить – нет! А я тебя уже полгода прошу!

– А тебе обязательно все нужно свалить в кучу? – Тим тоже начинал заводиться. – Ты еще все мои грехи за пять лет жизни припомни! И предъяви к погашению!

– Не нравится – убирайся и живи со своей Настасьей!

Когда это вырвалось у меня в первый раз, то я сама испугалась. Испуг остудил сердце, и я тут же начала оправдываться. Кинулась Тиму на шею и, целуя лицо, сыпала жалкими словами извинений. Лепетала что-то жалкое про усталость и нервы, которые сдают не вовремя.

Но потом эта фраза выскочила еще раз. И еще. И быстро стала привычной во время любой ссоры. А ссорились мы почти каждый вечер… Я не могла понять, что со мной происходит. Взрывалась по малейшему пустяку, даже если рядом не было и духа Настасьи. Придиралась к Тиму из-за немытой посуды, из-за прослушанного слова, из-за рассеянных интонаций в его голосе.

Однажды я заметила, что уже просто ищу повод, чтобы раскричаться, и испытываю мстительный восторг, когда удается его найти. И это была я – всегда терпеливый Ангел, который за пять лет брака практически ни разу не повышал голоса? Простые разговоры уже не спасали. Мне хотелось орать, кричать, плакать и швыряться тяжелыми предметами. Но самое главное – сколько бы я это ни делала, легче не становилось. Боль в душе росла и давила тяжелым камнем, впитывающим в себя все мои жизненные соки. Мне стало тяжело двигаться и подниматься по лестницам, дыхание сбивалось уже на третьей ступеньке. Я чувствовала себя развалиной, которую каждый день старит на несколько лет. Все мои морщинки стали вдруг заметными, а лицо приобрело мертвенный оттенок.