Машка, или Ключи от счастья - Людмила Сурская

— Спасибо тебе, — вдруг прильнула она к нему. — Вот так живёшь, живёшь один и привыкаешь, но случилась беда и одной не прорваться. Важно, чтоб рядом был кто-то сильнее тебя.

У Тарана зашевелился в горле, царапаясь колючками ёжик.

— Ну-ну, не надо пургу по душеньке крутить. Ты, мышонок, не одна, я рядом теперь буду всегда.

Маша, даже не посмотрев на него, горько вздохнула, пытаясь оторваться и отойти. Этот вздох полоснул по его душе, и он со всей дури, прижал её к себе. Но этого показалось мало для её переубеждения и он, найдя её губы, впился шальным поцелуем. Маша не оттолкнула, но и ответной волны он не почувствовал опять. "Что же всё-таки происходит. Разлюбила, устала, не верит или из-за сына не до меня?" — терялся он в догадках.

— Ты обедала, — спросил он, чтоб хоть что-то сказать.

Она вскинула на него свои большущие глаза и как что-то обычное проговорила:

— Тебя ждала.

У него опять перехватило горло:

— Мышонок…

— Не хочется, — заторопилась она с объяснениями, боясь услышать что-то насмешливое или неприятное ей.

Но то что он ей говорил и в чём убеждал сделало её счастливой.

— Машенька, так нельзя детка. Ты ребёнка кормишь. Я ж только себя, один свой живот.

Единственно, смущающее её звено это то, что он молчал о ребёнке. Неужели ему всё равно?

— Кирюша…, ты ничего не спросил о малыше.

Теперь Таран понял, что за напряжение её держало. "Она думает, что я холоден к мальчику. Надо срочно выводить её из этого заблуждения".

— Первое, что я сделал, войдя в отделение, это у дежурной медсестры справился о Пашке. Потом поговорил с мамой. Они опять остаются тут ночевать с нами. Машка, какая же ты глупышка.

Она потупилась.

— Прости.

— Ну-ка садись, — усадил он её за стол. Сам же развив бурную деятельность, носился по палате, особенно досталось микроволновке. Ему хотелось сделать для неё что-то доброе, чтоб убрать эту стену недоверия до себя. "Каким же жаром, девочка, растопить твой лёд?" — кувыркалось в его голове. Кирилл, перебрав пакеты с едой и разобравшись с холодильником, остановился на принесённом Юлей картофельном пюре с жареной рыбой. Открыв малюсенькие с ноготок огурчики, подвинул ей. Подумав, позвонил матери с отчимом, пригласив составить компанию поужинать с ними. Надо забывать обиды и сближаться.

— Ешь, детка, не жди нас, — поцеловал он ей шейку. — Я до своих дотерплю. Пусть поедят нормально, а то они с нами второй день маются.

Долго родных ждать не пришлось, отложив медицинскую рабочую писанину, они заглянули к ребятам.

— Нам неудобно вас объедать, — всё же стеснялись они.

— Нормально. Наши запасы полк потянут, — подвинул им стулья смущённый, но довольный Кирилл. — Класс, получился семейный ужин!

— Пожалуй, — улыбнулась, нерешительно, не веря своим ушам мать. Может, сын не так выразился или он простил её, приняв отчима.

А тот не отводя глаза смотрел прямо и даже улыбался.

— Соус сегодня на пробу купил с чесноком и базиликом, — подал он отчиму. — Мам грибочки попробуйте с картошечкой само то. — Ухаживал он за ними вовсю.

Татьяна не смела верить в такое счастье. Тихо просила:

— Не суетись.

— Мы сами, — крякал в кулак разволновавшийся отчим.

Кирилл и так зная ответ всё же спросил:

— Вы что ещё на ночь остались?

— Подстрахуем для верности, внук же, — посмотрела на Машу Татьяна Анатольевна так, словно боялась, что та отнимет у неё право бабушки. Привыкнув за три дня к мальчонке, она боялась его потерять.

— Я не знаю, как благодарить, — одними губами прошептала Маша и вдруг сорвавшись, обняла её. И так же стремительно, застыдившись своего порыва, унеслась на кровать, отвернувшись к стене.

— Маш, ну ты чего? — подсел к ней Кирилл, бубня затасканные слова. Ничего умного просто не приходило в голову.

— Пройдёт, простите, нервы, — оправдывалась она за свой порыв.

Кириллу надо было как-то сказать Маше о сегодняшней ночной работе, но он всё оттягивал эту минуту, надеясь на чудо или обстоятельства. Ночёвка матери и отчима в отделении, делала его ночной уход более спокойным, конечно, сын и Машка останутся под контролем. Вероятно, его дума была написана на его лице, потому что мать завела разговор как раз о работе:

— Ты опять сегодня не работаешь, может, решил вернуться в медицину? — насторожённо спросила Татьяна Анатольевна озадаченного сына.

— Работаю, — кашлянул в кулак он, поглядывая на Машу. — Машенька, ты спи мышонок, не жди меня. Я приду под утро. Работа в ночном клубе. Ребят не могу подвести.

— Без проблем. Иди, конечно, — засуетилась Татьяна Анатольевна, — мы приглядим за ней.

Постучавшись, не ожидая ответа и разрешения, в палату просунулась кругленькая девичья мордашка. Поиски пропавших родителей привели младшую сестру Кирилла в больничную палату.

— Что тут у вас за пчелиные сборы? — облетела она всех, целуя, притормозив только вопросительно изучая Машу.

— Просто Тася для своих. — Представил её Маше Кирилл. А по ксиве Наташа. Она маленькая всем представлялась именно так, — Тася. Проглатывая первые "на" и вместо "ш" произнося "ся". Вот и получилось, вместо Наташа, Тася. Так и осталось для семьи. Тоже будущий кардиолог. Домучивает мединститут. Семейный подряд. Я один отщепенец. Откололся не заметно для себя и неожиданно для них. В шоубизнес ушёл.

— Про меня ты всё рассказал, давай уж про другую сторону намекни. — Кивнула она на Машу.

Кирилл встал и представил официально.

— Наташа, это Маша, моя жена.

Татьяна Анатольевна, поперхнувшись чаем, извинилась:- Крошка попала.

— Стрелки моего прибора "удивления" зашкаливают от твоих дивных речей. Я чего-то ещё не знаю? что за семейные сборы у вас в институте? Второй день родители не ночуют дома, по телефону несут что-то невразумительное, пригоняю сюда и "бац", застаю вас всех в одной палате, а брата с вами за одним столом ещё и женатым, — покосилась она на невзрачную девчонку.

— Внука оперировали, — перебила её красноречие мать, огорошив новой новостью.

Наташа быстро справилась с удивлением.

— Ну, это я уже много пропустила. Жена, внук. И большой?

— Седьмой месяц доходит, — глаза матери сверлили её, приказывая заткнуться.

Маша безучастная ко всему, сидела на краешки кровати, в объятиях Кирилла.

А Наташа приплясывая молила.

— Хочу взглянуть на него. Папка покажи мне его.

— Тася не егози, — прицыкнула мать, искоса посматривая на Машу.