Любимый деспот - Мила Реброва

Только вот вряд ли мне это теперь позволят. Ксюша никогда не простит мне моих глупых обвинений. Никто бы не простил. Сейчас, думая обо всех своих обидных словах, понимаю, насколько слеп я был в своей ревности и в неуверенности. Я словно ждал предательства, и когда обнаружил его, с легкостью поверил.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Думал, вычеркну Ксюшу из своей жизни и забуду. Но забыть не получилось. И сейчас, оглядываясь назад, понимаю, как глупо было привозить и удерживать ее насильно. Но и отпустить ее я не мог! Тем более сейчас, когда выяснилось, что ребенок, которого она носит, мой!

Нужно придумать что-то, чтобы она сама осталась. Силой ничего не добиться, только зря волновать ее. Чего я больше делать не намерен, тем более после вчерашнего! Ночных судорог мне хватило, не дай бог пережить подобное еще раз!

Думай, Осман! Думай…

– Ты поела? – входя в гостиную спустя несколько часов, спросил Осман.

– Да, – настороженно ответила я, переключая каналы в надежде найти что-нибудь увлекательное.

– Нам нужно поговорить, Ксюш, – присаживаясь рядом, сказал он.

– Может, начнешь с извинений? – с издевкой протянула я в ответ.

– Они что-то изменят? – грустно спросил он. – Я прекрасно понимаю, как облажался, извинения ничего не изменят, и я это понимаю, Ксюш. Всё, что я сейчас скажу, прозвучит глупо и неискренне.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – не впечатленная его словами, закатила я глаза.

– Что бы ни было, Ксюш, мы не можем просто расстаться…

– Мы уже расстались! Ты меня бросил! Обвинил черт знает в какой мерзости…

– Я знаю, и мне жаль! Если бы я мог что-то изменить, сделал бы это! Но прошлое нам неподвластно! – простонал он, запуская руки в волосы. – Если не сейчас, если не ради меня, попытайся дать мне шанс на прощение в будущем. Я ведь нужен тебе, Ксюша! Ты не сможешь одна… Нет, подожди! – видя, что я начинаю злиться, положил он палец на мои губы. – Не так. Я не хочу, чтобы ты справлялась одна! Вспомни прошлую ночь! Вдруг тебе снова станет плохо? Ты не можешь быть уверена в том, что это не повторится вновь! Как ты собираешься быть одна? Что будет позже? Сейчас еще ранний срок, к концу беременности тебе будет намного сложнее! – приводил он разумные доводы.

– Как-нибудь справлюсь, – звуча не так уверенно, как хотела, ответила я.

– Как? Наймешь кого-нибудь? Но ты не любишь посторонних! И зная тебя, ты не сможешь быть под круглосуточным надзором сиделки.

– И что же ты предлагаешь?! Простить тебя и сделать вид, что ничего не было?! Как у тебя всё просто, Осман! – вспылила я, вскакивая с дивана.

– Не уходи, Ксюш, – схватил он меня за руку, притягивая меня к себе на колени. – Давай попробуем прийти к компромиссу.

– Пусти меня! Ты не можешь обращаться со мной как с куклой! – разозлилась я на его бесцеремонность.

– Я не… – начал он, потом остановился, глубоко вздохнул, усадил меня на диван, а сам встал коленями на пол, соскользнув с дивана и беря обе мои ладони в свои. – Послушай, Ксюша, я не хочу ссориться, не хочу, чтобы ты волновалась. Но, пожалуйста, подумай здраво, неужели желание досадить мне, причинить боль в отместку за мою глупость для тебя важнее твоего благополучия?

– Ты не можешь манипулировать мной подобным образом! – обессиленно прошептала я, невольно начав волноваться о вещах, про которые даже не думала до его слов.

– Это не манипуляция, я всего лишь пытаюсь быть разумным. Съездим завтра к врачу, сдадим анализы и поставим тебя на учет. Не совершай мою ошибку, Ксюш. Пожалуйста, прислушайся ко мне. Тебе лучше других известно, каково это – расти в неполноценной семье. Дай мне шанс доказать тебе, что я достоин тебя и нашего ребенка. Обещаю, что ты не пожалеешь о своем решении! – проникновенно молил он, заставляя мое сердце дрогнуть.

– Говоришь о прощении, но опять решаешь за меня! – попыталась я взбрыкнуть, хотя сомнения уже наполнили мою голову. – С чего ты решил, что мы останемся в Эмиратах?!

– Я не могу сейчас уехать, Ксюш. Я ведь не соврал насчет наследства. Дядя действительно завещал мне всё, я обязан позаботиться о его семье. Пожалуйста, попытайся меня понять! – не поддавшись на мой жесткий тон, продолжал он всё так же мягко. – И тебе ведь нравится наш дом. Мы завтра же в него вернемся. Прости за это похищение. Я правда хотел как лучше. Клянусь!

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула, анализируя все его слова и думая обо всем, что приключилось со мной за последние дни. Ведь, если быть честной с самой собой, мне не было плохо рядом с Османом. Наоборот, я вырвалась из кокона безразличия, в который завернулась после его ужасных обвинений.

Но и простить его так просто я не могла. Всё еще горящая во мне обида хотела мести. Да и понимала я, что будет слабоволием спустить на тормозах подобное. Ведь ему ничто не помешает поступить так вновь, зная, что он с легкостью добьется моего прощения.

– Хорошо, – наконец решилась я. – Я останусь с тобой. Но только ради ребенка. Это не значит, что всё будет как раньше. Я вернусь в свою комнату, и мы будем жить как соседи! Я не готова тебя простить.

– Но, Ксюша…

– Или так или никак, Осман. Решайся, – не дала я ему возразить, предъявив ультиматум.

– Хорошо, лапа. Всё будет, как ты скажешь. Для меня главное то, что ты будешь рядом.

На следующий день мы отправились в больницу, где я под строгим надзором мужа прошла полный медицинский осмотр. Последним местом назначения было ультразвуковое обследование, на которое муж также пошел со мной, настояв на своем присутствии.

– Больно? – спросил Осман, когда я поморщилась.

– Нет, просто гель холодный, – успокоила я его, сама не зная зачем.

– Не волнуйтесь так, папочка, это всего лишь…

Дальше я отключилась. Слово «папочка» – единственное, что вертелось в моей голове, полностью захватив меня. За всеми своими обидами и волнениями я даже не успела осознать, что для моего ребенка значит Осман. Он ведь его отец. Он имеет полное право на него, так же как и я.

Осман прав, как бы я ни была зла и обижена, но лишать своего ребенка шанса на полноценную семью я не могла!

– Ребенок в полном порядке, – вернул меня на землю голос врача.

– А мы можем узнать, кто это? Девочка или мальчик? – взволнованно смотря на экран, спросил Осман.

– Ох, какие же отцы все нетерпеливые! Рано же еще, всего десятая неделя! Вот месяца через полтора-два и попробуем узнать, если малыш не будет стесняться, – щебетала добрый доктор.