Заморская отрава - Елена Арсеньева

– Прошу вас говорить только по-русски, сударь. Слава богу, я достаточно преуспел в этом несуразном наречии, в отличие от испанцев. И это к нашему счастью. Эта нация, как, впрочем, и все остальные, приверженные католической вере, испытывает патологическую страсть к подслушиванию, подсматриванию и вынюхиванию. Недаром именно в Испании зародилась Святейшая инквизиция. Наверняка у этих стен имеются уши, а то и глаза. Я думаю, что сам факт нашей беседы не вызовет у де Лириа особых подозрений: ведь мы, предполагается, познакомились еще в Испании, у вашего приемного отца. Однако мне бы ни в коем случае не хотелось, чтобы кому-то стало известно содержание нашего разговора! Прежде всего потому, что оно малоприятно для вас.

– Ценю вашу заботу, – пробормотал Алекс, попытавшись усмехнуться, однако это плохо удалось. Да и Кейт смотрел так пристально, так холодно!

– Итак, сударь, из-за вас я запятнал и честь свою. Право, мне легче было бы пережить известие о вашей кончине, чем узнать, что вы не справились с высокой миссией, на вас возложенной.

– Ну что ж, мне остается лишь просить прощения за то, что остался жив!

Алекс резко вскочил с кресла, но тотчас согнулся от боли в груди и снова сел, старательно избегая встречаться взглядом с сидевшим напротив человеком. Еще не хватало, чтобы Кейт решил, будто он нарочно пытается вызвать к себе сострадание.

Постарался выпрямиться и принять независимый вид:

– Во всяком случае, благодарю за откровенность.

– Сколько угодно, – буркнул Кейт.

– И каковы должны быть теперь мои действия? Прикажете покончить с собой?

Кейт пожал плечами:

– На это полная ваша воля. Другое дело, что поправить уже ничего нельзя, и даже если вы сейчас перережете себе горло на моих глазах, все равно ничего не изменится.

– Не изменится, вы правы. Но, быть может, еще не все потеряно? Герцог говорил мне, что князь Долгорукий отправил людей в эту деревню, в эти забытые богом Лужки, чтобы провести дознание у сообщника Сажина и, елико возможно, разыскать похищенное. Не сомневаюсь, что к сему будут приложены все старания, ведь иначе, руководствуясь приказом государя, князю Долгорукому придется возмещать ущерб испанцам.

– Я знаю Долгорукого. Он скорее откусит себе обе руки, чем отдаст хоть что-то из своего добра. – Кейт усмехнулся, довольный каламбуром, но тут же спохватился и снова насупился: – Мало вероятности, мало… Зачем этим простолюдинам хранить флакон?

– Красивая вещь, которую можно продать за немалые деньги.

– Вещь-то, может быть, и сохранится. А вот ее содержимое – это вопрос. Скорее всего они просто-напросто выплеснут его на землю. А ведь именно ради этого содержимого…

– Вот как? – теперь холоден сделался голос Алекса. – Значит, я был для вас всего лишь вьючной лошадью, назначенной для перевозки ценного груза? Но для чего в таком случае было заставлять надеть личину Хорхе Монтойя? Я полагал, что, сделав это, смогу принести пользу братьям. Полагал, что задача курьера – лишь побочная, а главное…

– А главное – вынюхивать, выведывать, шпионить, – подсказал Кейт самым сладким голосом.

– Вы нарочно стараетесь оскорбить меня. – Алекс глянул испытующе. – Никогда не предполагал, что у вас, Джеймс, окажется так мало самообладания.

– Будет лучше, если вы станете называть меня не Джеймсом, а Хакобом, подобно всем этим гнусным испанцам, – буркнул Кейт. – Джеймс – это все-таки слишком уж по-английски. Предполагается, я сохраняю глубокую ненависть к родной речи и всем обычаям забытой родины. Кстати, что вы имели в виду, делая этот выпад насчет моего самообладания?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Алекс. – Кроме того, что участь юного русского императора еще не решена окончательно, не так ли? Конечно, вы на всякий случай уже нашли человека, который при надобности совершит священный акт цареубийства, но приговор Петру еще не вынесен, верно? У вас еще остается некоторая надежда на то, что удастся подчинить его влиянию Остермана… нашему влиянию, подобно тому как ему был подчинен его венценосный дед? И тогда получится, что содержимое розового яшмового флакона вам не пригодится. Во всяком случае, есть возможность попросить прибыть нового курьера с новым… грузом.

– Конечно, вы правы. Но с каждым днем этих надежд и времени на их осуществление остается все меньше, – покачал головой Кейт. – И, если оправдаются наши самые худшие опасения, счет пойдет даже не на дни, а на часы. Где уж тут ждать нового курьера!

– Всегда остается нож, – рассеянно пожал плечами Алекс и поморщился от нового приступа боли в груди. – Нож, пуля, веревка, несчастный случай…

– Нож, пуля, веревка оставляют следы. Несчастный случай надо организовать так, чтобы никто ничего не смог узнать. Вот в чем вся беда! Никто ничего не должен заподозрить! Еще не пришло время ордену открыто заявлять о деяниях своих. Думаю, и никогда не придет. Только лишь посвященные будут осведомлены о влиянии наших тайных сил на мировое и государственное устройство. Помните наши клятвы, Алекс? Судьба истинного творца судеб человеческих – тайна… Поэтому нам нужен, нам необходим утраченный вами груз.