Мама поневоле - Слава Доронина

– Ты можешь написать список необходимых продуктов, игрушек и вещей, и все это завтра будет находиться в доме, – сказал Глеб непринужденным голосом и повернулся ко мне с кружкой в руке.

Поставил передо ее мной и вопросительно заглянул в лицо. Я заметила на столе любимую пачку шариков «Несквик», которые Макс любил есть на завтрак, и пришла к выводу, что Мария Гавриловна отлично справилась с этим списком и без меня. Даже чай, который заварил для меня Глеб, и тот был мой любимый. Уловив приятный клубничный аромат, я на секунду прикрыла глаза, глубже вдыхая любимый запах.       

– Нет, ничего не нужно, спасибо. Мы завтра вернемся домой, я уже хорошо себя чувствую, – заметив, как мужское лицо посерьёзнело, я продолжила уже не так уверенно: – Я благодарна вам за помощь, Глеб. Даже не знаю, чем бы все закончилось, если бы не позвонила вам тогда...

– Исключено, – категорично заявил мужчина, возвышаясь надо мной, а я поежилась от такого решительного взгляда.

– Что, простите? – не поняла я, смотря на него снизу вверх. 

– Вы с детьми останетесь со мной. На правах отца Нади я хочу участвовать в жизни своего ребенка.

24. Ксения

– Так ведь я не запрещаю вам видеться с дочерью… Вы… собираетесь насильно удерживать меня с детьми рядом с собой? – спросила я, не совсем понимая, что он этим хотел мне сказать. – Напомню вам, что я и Максим совершенно чужие для вас люди.

У меня выступили мурашки на теле от его взгляда, каким наградил меня мужчина.

Он словно испепелял меня глазами, клеймил. Я уловила тонкий аромат его парфюма вперемешку с клубничным чаем, что стоял передо мной, и зачем-то снова вспомнила о той ночи... Вернее будет сказать, я о ней не забывала, но в данной ситуации я уже была готова его попросить, чтобы он сделал шаг назад и соблюдал между нами дистанцию, чтобы я могла ясно мыслить.

– Я собираюсь удочерить Надю и хочу, чтобы ты стала моей официальной женой. Все будет законно, а вы с детьми будете под моим присмотром и в полной безопасности.

Я подумала, что была бы не против и дальше оставаться в неведении относительно его планов на меня и детей.  

– Вы... бредите? – прошептала я потрясенно. – Фиктивный брак?

Мои губы искривились в усмешке, и я отрицательно покачала головой.  

– Нет, я говорю вполне серьезно. В моих кругах информация распространяется довольно быстро, у меня есть конкуренты, и я хочу, чтобы моя дочь и человек, которого она считает мамой всегда были в безопасности и рядом со мной. У вас с детьми будет хорошее жилье в Москве, лучшие врачи. Бабушку свою можете забрать к себе. Я этому препятствовать не стану. Но считаю, что, когда среди бела дня детей похищают, а их мать доводят до такого ужасного состояния – это не нормально.

Неужели я так плохо выглядела? – промелькнуло в моей голове. Но ссадины заживут, а домогательства и ужасные слова Игната… это все ровным счетом ничего не значило. Со мной и детьми все будет хорошо. Или Глеб намекал, что случай с похищением мог повториться? Но ведь он пообещал решить вопрос с Большаковым, не так ли?

– Я... я, наверное, пойду к себе…

Я поднялась на ноги, не отвечая мужчине категоричным отказом, не потому, что собиралась принять его абсурдное предложение, а просто потому, что не готова была спорить с ним и, тем более, менять что-то в своей жизни. И уж точно я не собиралась становиться его женой в угоду его странным желаниям и принципам.

– Не будешь пить чай? – спросил Глеб мне в спину.

Я замерла и остановилась, взглянула на стол. От кружки поднимался пар, и я вспомнила, что сама спустилась вниз и сказала ему о своем желании выпить чай. 

– Возьму его с собой наверх. Выпью в своей комнате. Приятных снов...

Я быстро приблизилась к столу, чтобы взять кружку, но Глеб перехватил мою руку и рывком вжал меня в свою грудь, смотря в глаза пристальным и горящим взглядом. 

– Так понимаю, что твой ответ – нет?

Ноги сделались ватными, а между нами в эту секунду, казалось, сам воздух задрожал от напряжения.

– Я надеюсь, вы ещё раз крепко подумаете о своем намерении предлагать мне фиктивное замужество, потому как я не намерена выходить замуж за человека, которого не люблю, будь он хоть трижды отцом моего ребенка.

Его брови слегка снова приподнялись, а затем загорелись опасным любопытством. Не успев опомниться и прийти в себя, я ощутила его дыхание на своем лице, а в следующую секунду его губы прикоснулись к моему рту.  Мужчина действовал решительно и твёрдо, не оставляя мне даже шанса на сопротивление.

– Ключевое слово «любить»? Верно, Ксения? – чувственным шепотом спросил он спустя несколько мгновений, оторвавшись от моего рта.

И если в прошлый раз я могла сколько угодно обвинять в своем безрассудстве какие-то препараты, которые подмешала мне Алина, то сейчас мне некого было обвинять, кроме себя, когда я принялась отвечать на его требовательные поцелуи. Я зашипела от боли, когда Глеб углубил поцелуй, раздвигая языком мои губы, но это была приятная боль. Мужчина опустил руки на мои бедра и, приподняв, усадил на стол, вжимая в себя еще яростнее. Целовал так глубоко, что у меня кружилась голова, а воспоминания нашей общей ночи проносились вспышками перед глазами, и я отвечала на его ласку, позабыв обо всех приличиях и саднящих губах. Обхватила его крепкие и широкие плечи руками и отдалась всецело этому чувству, которого так давно не испытывала. Мне снова захотелось ощутить его силу. Мне так было хорошо рядом с ним в ту ночь...

Я ощутила животом его твердую эрекцию, и судорога прошла между ног. Все происходящее было похоже на полное безумие, но мне так хотелось снова почувствовать его внутри. Напористость мужчины не имела ничего общего с грязными домогательствами