За первого встречного? - Натали де Рамон

А потом «линкольн» мчал нас в Монтрей-Белле. Мы жадно набросились на припасы из его многочисленных закромов, как будто не ели с самого рождения, а папа ужасно забавно рассказывал про то, как познакомился с Катрин, предварительно выловив ее из вод Шера и нарядив затем в бархатное платье Екатерины Медичи. Как похоже, только у нас с Полем была бархатная мантия святого…

Папа называл Катрин королевой, а меня — царицей Клеопатрой, и Поль уже не так оглушительно краснел, когда папа обращался к нему «сеньор Паоло». И у папы с Катрин все складывалось очень хорошо, они сразу нашли тайник с фигуркой «вассала», и еще «вассала» — подвеску, а всего нужно было собрать семь фигурок всадников, чтобы Катрин могла получить загадочное наследство. Но интриганка Жаннет — как же я сразу не поняла, что она нарочно настраивала меня против папы! — наговорила про него гадостей Катрин, и та от отчаяния решила выйти замуж за какого-то унылого нотариуса, но мой папа очень вовремя появился в церкви и увел Катрин прямо из-под венца! Но самое удивительное — завещание Катрин, которое, кстати, хранилось в аббатстве Мон-Сен-Мишель, причем оно было гобеленом! И по этому завещанию Катрин получала в наследство наш Монтрей-Белле!

— Мне ничего не оставалось, как жениться на королеве Катрин. — Папа виновато развел руками. — И хорошо еще, что она согласилась, а могла бы просто выгнать нас с тобой из замка! Что бы мы делали без замка?

Ну и шуточки у моего папаш!

— Папа, по-моему, ты хотел спросить, что бы мы делали без Катрин?

Удивительно, но я абсолютно точно прочитала его мысли: в ответ папа благодарно улыбнулся мне и нежно обнял Катрин. И мне было очень приятно. Нет, Катрин вовсе не вытесняла маму из моего сердца, и даже не покушалась на это. Просто в моем сердце теперь стало гораздо просторнее, чем прежде. Там отлично умещались и мама, и папа, и Поль, и Катрин, и еще оставалось много-много места для кого-то неведомого, кому будет хорошо рядом с нами.