Нож Равальяка - Жюльетта Бенцони

— Недостаточно! Смерть моего супруга разбила еще и мое сердце, и он должен за это заплатить. Я хочу, чтобы он пережил сто тысяч смертей! Почему бы, например, не содрать с него заживо кожу? — предложила она так, словно предлагала выпить бокал вина. — Думаю, моему народу понравилось бы такое зрелище. И я тоже посмотрела бы на него с удовольствием.

Лоренца отметила про себя притяжательное местоимение «моему», и невольно скривилась от отвращения. Она знала злобный характер королевы, но не могла себе представить, до какой степени доходит ее жестокость. Не представлял себе этого и д'Эпернон, так как поспешил призвать Ее Величество к сдержанности, считая, что и предварительных пыток «испанским сапогом», который раздробил преступнику ноги, когда от него пытались добиться имен сообщников, вполне для него достаточно.

— Должна ли я понять ваши слова как утверждение, что пытать его больше не будут? — осведомилась королева.

— Именно так, — ответил герцог. — Данное дело не предполагает расследования, так как преступник был схвачен на месте преступления.

— Как жаль, — уронила королева.

Лоренца не чувствовала себя в силах и дальше присутствовать при подобном разговоре. Она задыхалась. Осторожно приоткрыв дверь, она выскользнула из покоев и спустилась в сад подышать свежим воздухом.

Через несколько минут она принудила себя вновь направиться к Большой лестнице, как вдруг увидела де Сюлли, который беседовал с полковником де Сент-Фуа, командиром полка легкой кавалерии. Де Сент-Фуа не скрывал своего недовольства.

— Поставьте себя на мое место, господин первый министр! У меня забрали лучших офицеров, передав их в распоряжение господина де Праслена, отправленного в Брюссель с особой миссией, и они до сих пор не вернулись обратно! В день коронации господин де Праслен мне ответил, что мои офицеры должны дожидаться прибытия короля. Но король убит, и теперь мне никто не может сказать, что сталось с господами де Курси и де Буа-Траси! И что прикажете мне делать?

— Вам что-нибудь известно об их секретном задании?

— В самых общих чертах. Они должны были подготовить бегство госпожи принцессы де Конде, когда король прибудет на место, чтобы она сразу же оказалась под его покровительством. Я надеюсь, что в Брюсселе известно, что король никогда уже туда не прибудет?

— Да, конечно, не сомневайтесь. До меня дошли вести, что в Брюсселе все безмерно счастливы, празднуют и служат благодарственные мессы за то, что Всевышний избавил их от Антихриста. Там нисколько не стесняются радоваться свершившемуся преступлению, и пиво в Бельгии течет рекой, — с горечью сообщил министр. — Вы знаете, что королева желает ввести в наш Совет папского нунция и посла Испании?

— Она сошла с ума?

— Нет. Это называется по-другому. Больше всего она хочет как можно скорее обвенчать нашего малолетнего короля Людовика с испанской инфантой и выдать свою дочь Елизавету за принца Астурии. Королева провозгласила, что нашим странам необходимо примириться ради славы Господней, не задумываясь ни на секунду, что Испания в этом случае будет править всей Европой и все труды нашего несчастного государя пойдут прахом!

— А его тело еще даже не отнесли в Сен-Дени! Какой позор!

— Добавьте к этому, что за речами королевы на Совете мы слышим голос Кончини!

— Но не должен же я узнавать о судьбе моих офицеров у этого... этого...

— Вы никогда не найдете подходящего определения для этого человека, — с горькой усмешкой утешил полковника де Сюлли. — Вы правильно сделали, что заговорили о судьбе своих офицеров со мной. Я постараюсь что-нибудь выяснить о них у Вильеруа. Но прошу вас, если вы что-то узнаете о них из других источников, не забудьте и обязательно сообщите мне, — голос его был полон печали.

Лоренца видела, как удалился офицер, с которым она не была знакома. Из-за этого офицера она не решилась приблизиться к де Сюлли и послушать, о чем говорили два сановника, но теперь она поспешила догнать министра, который, отягощенный горем и гневом, медленно направлялся к своей карете. Судя по выражению его лица, трудно было от него ожидать приветливости, но Лоренце он все-таки улыбнулся.

— Готов держать пари, — заговорил он, поздоровавшись с Лоренцой, — что вы зададите мне тот же вопрос, что и господин де Сент-Фуа минуту назад: где находятся ваш супруг и господин де Буа-Траси?

— Да, вы правы... И я прошу прощения за свой вопрос, потому что все верные друзья короля сейчас могут только скорбеть и печалиться.

— Вы тоже скорбите? Но, конечно, не можете не волноваться за своего Тома!

— Да, я тоже скорблю. Когда Его Величество вышел из покоев королевы, собираясь сесть в злополучную карету, я упрашивала его, я его умоляла не покидать дворца... Но король не желал ничего слушать. А я ведь знала, что человек в зеленом вовсе не сказка, что он существует на самом деле!

— Вы с ним были знакомы?

— Нет. Но я видела его неподалеку от замка Верней, он разговаривал с одной из камеристок маркизы, а потом на протяжении нескольких дней барон де Курси, мой свекор, разыскивал его по постоялым дворам Парижа...

— Ради всего святого, замолчите! Или — нет! Вот моя карета! Садитесь, и я отвезу вас домой!

— Но... королева?

— Еще один выпад с вашей стороны против Ее Величества... Или вы боитесь?

— Сказать по чести, не слишком, — с улыбкой успокоила министра Лоренца. — Похоже, я уже привыкла к выпадам.

— Я знал, что вы мужественный человек, — ответил ей министр и помог занять место в карете, дверцу которой открыл для них лакей. — В особняк герцогини Ангулемской, — распорядился он, обращаясь к кучеру. — А теперь расскажите мне все, что знаете.

Лоренца еще раз повторила рассказ о своем пребывании в замке Верней, о встрече с мадемуазель д'Эскоман, о ее аресте, об опеке над маленьким Николя и о поисках, предпринятых бароном де Курси-старшим. Де Сюлли выслушал ее, не прерывая, и, когда она закончила, горестно вздохнул.

— Почему я не узнал всего этого раньше!

— Барон де Курси не раз пытался вам об этом рассказать.

— Тогда мы отмахивались от очевидного. Но теперь, хоть вы ни в коей мере не причастны к этой истории, вы должны постараться, чтобы никто не заподозрил, что вы вообще что-то о ней знаете!

— И что же я должна делать?

— Немедленно отправить маленького Николя в Курси. А самой набрать в рот воды!

— Почему вы даете мне такие советы? — возмутилась Лоренца. — Я никогда не слыла легкомысленной болтушкой!

— Не обижайтесь, я прекрасно знаю вашу сдержанность, но я надеюсь, что в доме герцогини Дианы слуги не знают, откуда появился маленький мальчик? Со своей стороны, я постараюсь выяснить, по-прежнему ли его мать находится в Консьержери, и позабочусь, чтобы она ни в коем случае не была задействована в суде над Равальяком. Когда дело Равальяка будет закончено, я посмотрю, что можно будет для нее сделать.