Непредсказуемый спектакль - Настя Горева

— Прости, — прошептал он мне в шею, — просто кошмарное настроение.

— Плохой день?

— Последние четыре, — хмыкнул Паркер.

В моей голове пронеслись события четырехдневной давности. Так он все еще переживает из-за этой ссоры с Мишей? Он поэтому на людей бросается?

— Ты все еще паришься из-за этого? — серьезно спросила я.

Паркер отстранился, но в глаза не смотрел. В глазах снова вспыхнул огонь ненависти. Я и подумать не могла, что Миша вызывает у него такую бурю эмоций.

— Я не знаю почему, но этот парень меня изрядно бесит, — зло проговорил парень, — так бы и порвал его на куски. Так и хочется съездить ему в рожу. Невероятно скользкий тип. А когда крутится возле тебя, так и подавно.

Я вдруг осознала. Да, ведь Паркер ревнует. В самом деле ревнует. И с чего бы это вдруг? Я поймала его лицо и снова повернула к себе.

— Да, тут кое-то оказывается ревнует, — улыбаясь, проговорила я.

Паркер вдруг фыркнул, но из рук не вырвался.

— Больно надо, Рыжая, — выдал он своим привычным тоном, — было бы кого.

— Ну, наконец-то, — вскинула я руки, — Паркер вернулся. А я уж думала, придется тут целый день сидеть, тебя уговаривать.

Паркер коротко рассмеялся. Я поднялась на ноги и поправила кофту, которую Блондин уже успел задрать.

— И как ты вообще поддалась на их уговоры? — он кивнул в сторону двери.

— Я же тебе говорю, на кону стояла судьба человечества, — съязвила я.

Паркер усмехнулся и покачал головой. Я направилась к двери, но голос Блондина остановил меня:

— Кассандра на выходных зовет в гости.

Я обернулась. В глазах Блондина стояла мольба. То есть, ехать один на растерзание сестры он не хотел.

— Не могу, — пожала я плечами, — в субботу «Гарпии» играют в «Сторисе».

— В «Сторисе», — Паркер не на шутку удивился.

Оно и понятно. Сторис, наверное, самый большой и популярный клуб в нашем городе. И мы бы ни за что на свете не попали бы туда, если бы не акция, которую проводила благотворительная компания.

— Да, — кивнула я, — в рамках акции «Дари добро». Там будет играть несколько студенческих групп. Собираем пожертвования для детских больниц.

— Я могу туда прийти?

— Туда могут прийти все, кто пожелают, — закатила я глаза, — можешь, и Кассандру пригласить.

Паркер кивнул. Не пригласит. Знаю я его. Придется написать ей самой. А вот он обязательно будет там. В этом я была уверенна. Даже если не на сто процентов, то где-то на девяносто девять и девять. Он не упустит такой шанс.

— И помни вход платный, — добавила я, уже открывая дверь.

Паркер фыркнул, закатывая глаза, мол нашла, чем удивить. А еле сдерживая улыбку поспешила покинуть мужскую раздевалку, дабы сообщить ждавшим меня парням, что их Паркер снова стал собой и больше никому не навредит.

27

В клуб я приехала за два часа до начала великого события. Нужно было встретиться с ребятами, проверить аппаратуру, да и помощь в последних приготовлениях так же никто не отменял. Занимались организацией этой акции несколько студенческих комитетов. Наш был в их числе. И я как его представитель должна была убедиться в максимальной готовности.

Вскоре стали подтягиваться посетители, и постепенно просторный зал стал заполняться гостями. Их, кстати, было немало. Я и не думала, что подобные акции могут вызвать интерес у людей. Оказывается, среди нас много небезразличных. И это не могло не радовать. Вскоре я заметила светлую головушку Паркера. Он, как и ожидалось, был один. Все-таки не позвал сестру. Чего и следовало ждать от Блондина.

Потом пискнул мой телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Я была уверенна, что это Паркер. Но нет. Мне писал Миша. Мы с Линдой и Абигел расположились в дальнем конце зала, подальше от любопытных глаз. там же были и ребята из нашей группы. Я обвела глазами зал и нашла Мишу. Он был в компании какой-то из наших студенток. Приглядевшись, я узнала в ней Сельву с третьего курса.

Парень не стеснялся. Его руки открыто блуждали по ее телу. Она не сопротивлялась. В перерывах между обжиманиями, Миша с невероятной настойчивостью сыпал мне сообщения. И были они вовсе не дружескими. Ай-ай-яй, парень. Разве так можно? Ты же все-таки с девушкой. Я решила игнорировать поток этих откровений и вообще выключила телефон.

Паркер настиг меня в центре зала, когда концерт уже набрал силу. Сейчас на сцене зажигали девушки из соседнего университета. И делали они это вполне потрясно. Следующими должны были идти мы. И я, как могла, пыталась настроиться на выступление. Если бы не Паркер.

— Ну, привет, Рыжая, — промурлыкал он мне в самое ухо.

Музыка была настолько громкой, что скажи он это по-другому, я бы ни за что не услышала.

— Я уже думала, ты решил остаться дома, — так же в самое ухо прокричала я.

Он взял меня за руку и потащил куда-то сквозь толпу. Я не сопротивлялась. Это было бесполезно. Возле самого выхода, где музыка была не такой громкой, он остановился. Огляделся по сторонам и, завернув за угол, прижал меня к стене. Я почти неслышно ойкнула от такой наглости.

— Я же не мог упустить такой шанс, — нависал он надо мной, — послушать как ты поешь.

Я сделала скептическое лицо. Мне кажется, или он уже слышал это.

— Трезвая, — добавил он, улыбаясь.

Я снова закатила глаза. Умеешь же ты, Паркер, испортить любой момент. Ну, подумаешь выпила чуток. С кем не бывает. Ну, ладно не чуток. Так, ведь и место, и время было соответствующие.

— Вот умеешь же ты делать комплименты, Паркер, — съязвила я в ответ.

— И как долго все это продлиться?

Паркер уже вовсю дышал мне в шею. Его губы снова касались нежной кожи. И опять рой знакомых до боли мурашек табуном бежал по моей спине. Не знаю почему, но противиться я этому не могла. Или не хотела?

— Зачем пришел, если тебе не нравиться? — еле выдохнула я.

Его рука уже пробиралась под майку. Странно, но она вовсе не была холодной. Я, кстати, уже заметила это раньше. Руки Паркера всегда теплые. Я пыталась сохранить ясность ума, но он мне совершенно не оставлял шанса.

— Я же сказал, — шептал он мне уже в ухо, — на тебя посмотреть пришел.

Еще немного и это грозило вылиться во что-то очень нехорошее. И мне этого вовсе не хотелось. Ну, не сейчас так точно.

— Паркер, — проговорила я, скидывая с меня его руки, — я же тебе говорила, та