Непредсказуемый спектакль - Настя Горева

Это была правда. После того, как он начал мне названивать без конца, я отправила его номер в черный список своего телефона, заблокировав ему доступ ко мне. Так я надеялась избавиться от него. Но он сделал совсем отчаянный шаг. Он приперся ко мне домой. Я снова уткнулась в свои чертежи, стараясь игнорировать присутствие Блондина.

— И что на этот раз нужно сделать? — спросила я, глядя в чертеж, — что еще ты наплел родителям?

— Ничего больше не нужно играть, — спокойно проговорил он.

— Так ты рассказал им правду?

Ответом мне была тишина.

— Значит, не рассказал, — хмыкнула я.

Ну, а что я еще хотела от Паркера? Я ведь знала, что так и будет. И что теперь он хочет от меня?

— Учти Паркер, притворяться я больше не буду.

— А ты не притворяйся.

Я обернулась, и мой взгляд сразу наткнулся на протянутое кольцо. То самое, что я вернула ему. То, которое служило знаком нашей с ним помолвки.

— Что это?

— Ты еще и слепая, оказывается, — снова усмехнулся он.

Я бросила на него еще один испепеляющий взгляд. Он не шелохнулся, продолжая протягивать мне кольцо. Можно мне все-таки прибить его?

— Я прекрасно вижу, что это кольцо, — съязвила я, — какого хрена оно здесь делает.

— Оно принадлежит тебе, — пожал плечами Паркер.

Я продолжала сверлить его все тем же холодным и недоверчивым взглядом. Паркер не выдержал.

— Не сверли.

Он взял мою руку и вложил в нее кольцо.

— Я хочу, чтоб оно было у тебя. Без всякого притворства, понимаешь? Все по-настоящему.

— То есть, ты предлагаешь мне на самом деле стать твоей невестой? — пришло осознание ко мне.

— Да, Рыжая, — кивнул он нетерпеливо, — я действительно хочу, чтоб ты была моей невестой. Больше никакой лжи. Никаких обманов. Мы начнем все с начала. На самом деле.

Я слушала это, и не понимала, как он пришел к такому решению. И с чего он вдруг взял, что я соглашусь на это! В груди что-то предательски екнуло. Наверное, он прав. Наша игра давно перестала быть игрой. Только вот когда? Когда мы потеряли над этим контроль? Когда мы стали заложниками этой ситуации?

— Ты же понимаешь, что мы будем самой отвратительной парой.

Паркер хохотнул и сгреб меня в свои объятья. Я не сопротивлялась. Это было мое. Се мое. Теперь уже точно мое. И как бы оно там дальше не сложилось, мы постараемся сохранить все, что у нас есть.

— Нет, Рыжая, — в самое ухо говорил Паркер, — мы будем самой искренней парой.

Я подняла на него глаза. Искренней?

— Ну, а что? — хмыкнул он, — сама посуди. За столько времени мы все еще не прибили друг друга. К тому же, не знаю почему, но рядом с тобой мне нужно притворяться. Не надо строить из себя достойного наследника. С тобой все просто.

Я усмехнулась. А ведь правда. С Паркером я никогда не притворялась. Говорила то, что думаю. Не скрывала своих искренних эмоций. И как бы это странно не звучала, с ним я чувствовала себя собой. Той, кто я есть на самом деле.

— Вот поженимся, — продолжал Паркер, — я куплю огромный участок земли, ты построишь нам дом. И мы будем растить там своих детишек.

— Нет, Паркер, я ничего не построю, — усмехнулась я, — потому, что ты мешаешь мне закончить работу. И меня выгонят из универа. И кому я тогда нужна?

— Ну, мне ты будешь нужна в любом случае, — тоже усмехнулся Паркер.

— О, это утешает.

Мы оба посмеялись. Да, будет непросто. Но когда у нас с Паркером все было гладко? Даже наше первое знакомство началось с ссоры. Что еще тут можно сказать? Мы такие, какие мы есть. И тем не менее, это не мешает нам быть вместе.

— А ты представляешь, что мы будем рассказывать детям, — продолжал Паркер, — вот спросят они нас: папа, мама, а как вы поженились?

— И что же мы будем им рассказывать?

— Ну, это было очень непросто. Наша история любви началась с небольшого обмана.

— Ты с ума сошел, Паркер, — я с легким укором посмотрела на него, — кто же детям говорит про такое?

— Да, ты права, — кивнул он, — нельзя детям говорить про обман. Тогда так. Все началось с небольшого спектакля. Весьма непредсказуемого спектакля.

— Да, так определенно лучше.

И я устроилась поудобнее в таких родных и теплых объятьях. И все. Теперь я по-настоящему дома.