Жаркое пламя любви - Ронда Грей

Первой реакцией Джесс был страх – страх, что он, возможно, и впрямь психически неуравновешенный человек, а следующей – гнев, простой и ясный. Она сжала кулаки.

– Ладно, Луиджи, будет считать, что ты прав. Это я скормила прессе рассказ о тебе и Монике. Доволен?

– Попытайся выдать еще одну версию, дорогая, – протянул он. – Девяносто девять процентов за то, что ты этого не делала.

Джесс не могла бы с уверенностью сказать, ни почему ее так поразил его ответ, ни почему он дал новый ход ее мыслям. Уже и раньше у нее возникали сомнения в его здравом рассудке. Однако сейчас оказалось, что ей легко допустить, что скорее всего у Моники не все в порядке с головой… теперь она терялась в догадках, не мог ли несчастный случай с Валерио каким-то образом повлиять на умонастроения его сестры.

– Луиджи, нам нет никакого смысла вести себя так, как мы себя ведем, – умоляюще произнесла Джесс. – После завтрашнего дня наши пути вряд ли когда-нибудь пересекутся. – Она никогда не сможет понять, как ей удалось выговорить эти слова. Она знала только одно – что, каким бы негодяем он ни был, ей предстоит любить его всю оставшуюся жизнь.

– Да, наверное, нет смысла, – вздохнул Луиджи. Потом взял ее руку и поднес к губам.

Джесс не сделала никакой попытки высвободить руку, ошеломленная непреодолимой силой страсти, которая проснулась в ней всего лишь от мягкого прикосновения его губ.

– Ты знаешь, сейчас я не могу мечтать ни о чем другом, кроме как проспать всю ночь рядом с тобой, – произнес он безжизненным голосом.

Джесс была едва в силах говорить из-за бешеного стука сердца, которое заставило ее забыть обо всем, кроме того, что происходит здесь и сейчас.

– Джесси, я… – не договорив, он стиснул ее руку, – я бы присоединился к тебе под одеялом, и…

– Как? Прямо в одежде?

Пьянящая расслабленность растеклась по всему ее телу и смыла последние следы сдержанности.

– Нет, только после того, как ты снимешь ее с меня, – неуверенно прошептал Луиджи. Погрузив пальцы в ее густые белокурые волосы, он притянул ее к себе, а его голова скользнула на подушку. – У тебя все-таки две здоровые руки, а у меня – только одна.

Его поцелуй поразил Джесс своей нежностью: мягко отклоняя ее несдержанную пылкость, его губы встретили ее нежным, исследующим прикосновением.

– Джесс, ты уверена, что тоже хочешь этого? – прошептал Луиджи в ее полураскрытые губы.

– Уверена.

Проблеск здравого смысла требовал оттолкнуть его, даже когда она прильнула к нему, чтобы подтвердить свою уверенность.

– Я мог бы попытаться просто лежать рядом с тобой, если ты не хочешь ничего большего, – хрипло прошептал Луиджи. – Возможно, мне даже удастся впасть в сладостное забытье… через какое-то время.

– Может быть, и удастся, но я этого не хочу! – возмущенно воскликнула Джесс. Она почувствовала, как при звуке его ответного смеха ее кровь закипает от распаленной страсти.

– Ну, так в чем же дело? Почему ты меня не раздеваешь? – шутливо упрекнул ее Луиджи.

– Я… я не знаю, с чего начать, – запинаясь, пробормотала Джесс, на мгновение теряя присутствие духа.

– Зато я знаю. – Он легко приподнялся и, прежде чем она поняла, что происходит, ее ночная рубашка была стянута через голову и отброшена в сторону. – Ну? Это было не так уж трудно? – прошептал он, и у Джесс перехватило дыхание, когда он прикоснулся к ее обнаженному телу.

Она тихонько засмеялась, уклоняясь от его рук, и стала расстегивать на нем спортивную куртку, но ее смех сменился недовольным восклицанием, когда Луиджи не захотел даже попытаться помочь ей сдернуть куртку с его плеч.

– Ты не очень-то опытна в подобных манипуляциях, верно? – нарочито самодовольно промурлыкал он, садясь в кровати и снимая с себя куртку. В его сияющих темных глазах она прочла вызов и едва уловимое подтрунивание. Он как бы приглашал Джесс продолжать.

– Нет, не очень, – согласилась она. Ее руки слегка дрожали, когда, повинуясь непреодолимому желанию, она нежно провела ладонью по темным шелковистым завиткам волос на его груди. – Луиджи, я… – Она вскрикнула, не в силах продолжать, потому что его пальцы коснулись ее ставших твердыми розовых сосков.

– Что, Джесси, что? – настаивал он.

Я люблю тебя, безмолвно кричала ее душа, и скоро я буду горько сожалеть о каждом мгновении, когда гордость не давала мне прийти к тебе в объятия! Родной мой, единственный, не покидай меня!

– Джесси?

– Я говорила правду, что ты был не первым моим мужчиной, с кем я занималась любовью. У тебя нет причин верить мне, но…

– Я верю, Джессика, – прошептал Луиджи. – Наоборот, я не поверил в тот раз, когда ты солгала… Я уже говорил, что инстинкты меня редко подводят…

– Правда? Ты веришь мне? – задыхаясь, спросила Джесс, но ее тело уже трепетало под электризующими прикосновениями его рук.

– Забудь обо всем, – прошептал Луиджи, притягивая ее к себе, – забудь обо всем, Джесси, кроме того, что происходит с нами здесь и сейчас!

Дикая, почти животная энергия страсти захватила их обоих и вовлекла в водоворот чувственной бури, а много позже, отступив, оставила лежать безмолвными и обессиленными. Тело Джесс болело, как после трудной физической работы, но гораздо сильнее болело ее сердце, тревожно замиравшее в груди, когда их сплетенные тела все еще лежали в объятиях друг друга.

– Джессика, прости меня, – раздался прерывистый шепот Луиджи. – Это должно было произойти не так… Мы как будто вели войну, а не занимались любовью!..

Джесс молча отвернулась от него, когда его объятия ослабли. Она обманывала себя, думая, что эта ночь останется волшебным воспоминанием, которое удастся сохранить в сердце навсегда. Иллюзорное успокоение, которое временно обрело ее тело, досталось такой ценой, которую средце не могло выдержать.

– Нет, пожалуйста, не отворачивайся от меня, – произнес Луиджи, вновь поворачивая ее к себе и теснее обхватывая руками. – Твое тело так же истерзано, как мое? – прошептал он, нежно прижимаясь губами к уголку ее рта.

Джесс вздрогнула, потом расслабилась и приникла к его груди.

– Да, – вздохнула она, – и я сама виновата в этом! – Эти слова как бы сами собой слетали у нее с языка. На его нежные ласки она отвечала агрессией, будто какая-то часть ее подсознательно хотела наказать его за то, что наслаждение, которое он дарил ей, не будет продолжаться вечно и завтра они расстанутся навсегда!

– Нет, виноват я один.

– Этот спор опять перерастет в борьбу? – вздохнула Джесс. Чувствуя, как новая волна желания затмевает ее душевную боль, Джесс обвила его шею руками.

– Нет, сейчас все будет иначе, – ласково пообещал ей Луиджи. Она легла на него, а он стал нежно и ласково покусывать ее соски, одновременно гладя ладонями атласные ягодицы.