Ведьмино счастье - Елена Шмидт

— Мне кажется, я на бабу не тяну, — я вздохнула, оглядывая себя.

— Тьфу, а на кого ты тянешь? На мужика, что ли? — уставилась на меня Марьяна. — Баба — она и в Замирье баба. Сейчас косынку повяжем пониже, да ссутулишься побольше. Ему что баба, что госпожа, что полено в прихожей — всё без разницы. Главное, чтобы не мешалось да жрать готовило. Хотя он и есть забывает, напоминать надо. Чисто дитё малое! Я вот предлагала ему жениться на дочке моей, всё ж как ни крути, а партия хорошая, и денежка у него водится.

— А он?

— Разогнал меня. Так орал, что я потом неделю к нему ходить боялась.

— Что, неужели такой страшный?! — удивилась я. Мне казалось, чтобы напугать такую женщину, ещё постараться надо.

— А то! — она махнула рукой. — Маг одним словом превратит в какую-нибудь свинью, и бегай потом хрюкай.

— А что, были случаи? — мои глаза с испугу округлились. Он что, похлеще ведьмака?

— Не, — она вздохнула, — если честно, то сама-то я не видела, но народ сказывал. Ну что, согласна?

— Да, — прыгнула, как в омут головой. А что мне было терять? Всё равно надо пробовать. Вдруг вот это недоразумение и есть мой суженый?

— Тогда идём до меня, — махнув мне, женщина поспешила по улице, а я вприпрыжку за ней, боясь отстать. — Там я тебя малость приодену, платок дам, да фартук повяжем, а потом пойдём вдвоём к Мефодию. Только знаешь что, — она вдруг остановилась и резво развернулась ко мне.

— Что? — едва не столкнувшись с ней, выпалила я.

— А без яиц к нему нельзя, — Марьяна горестно вздохнула, ловко перекинув корзинку на другую руку. — А у меня не все, часть мужик забрал.

— Так я же вам деньги отдала, — что-то подсказывало, что меня хотят развести. Я же ведьма, потому такие уловки нутром чую.

— Ты мне за какие отдала? За разбитые? — Я кивнула. — А у меня ещё часть пропала, — упрямо повторила Марьяна. — А денег нет, чтобы их докупить. А без яиц к нему хода нет.

— Марьяна, да вы посмотрите! У вас полкорзинки осталось, вы ему их отнесите, а завтра остальные докупите, — до меня никак не доходило, зачем Мефодию столько куриных яиц.

— Как ты не понимаешь! — всплеснула руками Марьяна. — Я должна ему пятнадцать десятков.

— Сколько?! — я неприлично присвистнула.

— Пят-над-цать, — повторили мне таким тоном, словно я слегка умалишённая и до меня плохо доходит.

— Зачем ему столько? — не унималась я. — Он что, кого-то разводит?

— Вот сама у него и спросишь, разводит он кого или сам их ест. Так дашь денег или нет?

— А сколько надо? Много? — я вздохнула.

— Да не… на три десятка.

— Я вам уже столько давала, — моя ведьминская сущность не хотела сдаваться. Да и гроши свои было жалко. Вот раз уступишь, и на голову сядут.

— Да не, — яростно затрясла головой Марьяна, — ты давала не за те, а за другие. За те, что дед спёр, ещё никто не отдавал.

— А при чём здесь я?! — разбирало меня. Мы стояли с женщиной нос к носу и не собирались отступать друг от друга ни на шаг. — Не я же их забрала!

— Ты к господину Мефодию устроиться хочешь? — Марьяна прищурилась, и я поняла, что проиграла.

— Да! — я выдохнула и сделала шаг назад.

— Вот и славненько. Пойдём, — махнули мне, и мы поспешили дальше, — а то времени в обрез. Деньги отдашь на рынке. А хочешь, сама купи три десятка.

Мы быстро шагали по улице, вдоль которой тянулись ряды одинаково аккуратных домиков. Все каменные с черепичными крышами, словно их тут строили по одному образцу. Многие из них были приспособлены под многочисленные лавки и мастерские. Чуть дальше стали встречаться более скромные строения, здесь уже присутствовали невысокие заборы и небольшие приусадебные участки. Марьяна проживала в одном из таких домов, недалеко от того места, где столкнулись телеги. Сдвинув засов, женщина распахнула калитку, и мы оказались во дворе. Стоило признать, что хозяйка она была неплохая: перед домом всё было тщательно выметено, а в небольшом палисаднике цвели незатейливые ромашки. Большая рыжая собака глухо тявкнула, почувствовав мою ведьминскую суть, и приветливо завиляла хвостом.

— Ишь ты! — удивилась Марьяна. — Ластится, словно к старой знакомой! А ты, случаем, не специально мне собаку заговариваешь? Может, обчистить хочешь? — прищурилась она.

— Да вы что?! — возмутилась я. — Да как вам такое в голову могло прийти! Я могу к вам вообще не заходить.

— Да ладно тебе, ладно, — пошла на попятный торговка, — не бери в голову. Это я так, подозрительно стало, что это к тебе Рыжик так ластится.

— Ведьма я, вот и ластится, — коротко ответила ей и замолчала. Обидно, когда тебе не доверяют.

— Да ладно тебе, не обижайся, — она дотронулась до моей руки. — Слушай, я тут ненароком услышала, как ты в участке что-то про магический дар толковала.

— Ну да, только он у меня слабый, — подтвердила я.

— А колдовать можешь? — Я отрицательно покачала головой. — Совсем? А если чуть-чуть? Вдруг получится. Мне бы Стешке, соседке, гадость какую-нибудь сделать мелкую, но только так, чтобы она на меня не подумала.

— Нет, я так не умею, — отказалась я. Не хватало мне ещё неизвестной Стешке, сидя под забором, пакости устраивать. — Потому и хочу к знахарю Мефодию напроситься в ученицы, пусть научит меня. Я растения хорошо чувствую, сразу могу определить, какое от какой хвори.

— Ой, а ну пошли скорее в дом, — она резво взбежала на крыльцо и распахнула дверь. — Я тебе сейчас несколько покажу, подскажи, которая из них от запора.

— То есть вы хотите слабительный отвар? А что не купите?

Я зашла в небольшую светлую прихожую. Деревянный пол сверкал свежевымытыми досками, разнося по дому приятный запах чистоты.

— Придумала тоже! Зачем покупать, если дома есть! А вот скажи, если скотине такую травку