Жена-беглянка - Кира Калинина

Дизайнер украшений! Эффектная, изысканная… вот кого Мирэле Талхару надо было звать на роль настоящей леди.

— Я переводчик.

Ну и что, что в поношенном пальто, потёртых брюках, грубых ботинках и без косметики на физиономии. Я — это я. И не претендую на большее, чем заслуживаю. А чего я заслуживаю — жизнь покажет…

— Симона изучает аниматику и публикуется в газетах, — сообщил Мэт, прижимая мою руку к груди.

— Ну, мне пора бежать, — совершенная леди сверкнула жемчужной улыбкой. — Всего хорошего, Симона. Приятно было поболтать, Мэт.

Она небрежно обняла его, пометила запахом своих духов, чмокнула у чисто выбритой щеки карминными губами.

И — тук-тук по асфальту каблучки. Дальше. Ещё дальше...

— Я тоже пойду.

— То есть как? — опешил Мэт. — Просто возьмёшь и уйдёшь? И не скажешь, что я скотина и не должен крутить со своей бывшей? Каюсь, я был рад её встретить и мы трепались о старых временах целых пятнадцать минут. Но у меня в мыслях не было тебе изменять.

— Не паясничай.

— Ни в коем случае. Я давно взял себе за правило не встречаться с двумя женщинами одновременно. Тем более, когда женат. Это избавляет от мук совести и головной боли. А с Жанин мы остались друзьями.

— И она по-дружески согласилась мёрзнуть с тобой за компанию, пока я не появлюсь? Это была некрасивая уловка, Мэт.

— Уловка? — он очень натурально нахмурился. — Погоди, ты считаешь, я привёл с собой Жанин, чтобы тебя подразнить? Симона! Ты серьёзно?

Не знаю, если честно. Уже ничего не знаю.

— Я действительно ждал тебя, потому что единственный способ с тобой поговорить — это поймать и держать, чтобы не убежала. А Жанин просто проходила мимо. Представь, так бывает.

Повисло молчание.

— Долго вы были женаты?

Вот зачем я спрашиваю?

— Полгода. Тоже временный брак.

— И почему расстались?

— Срок закончился, — он пожал плечами. — Мы поняли, что нам достаточно. Пожили вместе ещё месяц и разъехались. Временный брак тем и хорош, что не нужно возиться с разводом.

— И сколько у тебя было таких браков?

— Наш с тобой — четвёртый.

Наш с тобой…

— С другими ты тоже просто разъехался?

— Не совсем. Нэлли, моя вторая жена, получила работу в Белянии, и для нас обоих карьера оказалась важнее отношений.

— А третья? — спросила я.

— Первая, — Мэт помолчал. — Лидия любила экстремальный спорт. Сорвалась со скалы на Стене.

— Прости…

Идиотка. Устроила допрос с пристрастием! Какое мне вообще дело?..

— Это было давно, — сказал Мэт.

Несколько секунд я рассматривала свои ботинки, носки его тёмно-коричневых туфель и каменные плиты у нас под ногами. Мягкий ракушечник потемнел от времени, растрескался и замшел, в зазорах росла трава, её зелёные пряди красиво сочетались с желтизной опавших листьев. Тени ветвей играли в пятнашки с солнечным светом, над головой звучали симфонии птичьих трелей. В запахах старого парка чудился намёк на орех и анис.

Это не одеколон, точно. Любимые конфетки? Освежитель дыхания?..

— Позволишь и мне задать пару вопросов? — мягко произнёс Мэт. — Не бойся. Я просто хочу разобраться. Иначе недоразумения между нами не прекратятся, и ты опять будешь от меня бегать.

— А ты привык, что бегают за тобой?

— Не без этого, — в его голосе послышалась улыбка, и я подняла голову. Какие всё-таки у него глаза: солнце и звёздные искры. — Давай сначала. Ты не дождалась меня в гостинице. Тут я сам виноват, признаю. Но у тебя были мой адрес и ком-код. Почему ты не позвонила? Я ведь нравлюсь тебе, и нам было хорошо вместе. Мы женаты, в конце концов. Хотя бы это стоило обсудить. Давай поедем домой и поговорим спокойно. О твоих делах, о нас с тобой…

Я инстинктивно дёрнулась раньше, чем он умолк, и поняла, что меня держат за талию — бережно, но крепко.

— Я чем-то обидел тебя? Нет? Но ты прячешь глаза… Ты связана какими-то обязательствами? Кого-то боишься? Если тут замешан криминал…

О магические предки!

— Нет! Просто я…

Глупая ветреная сильфида, которая запуталась в своих страхах и желаниях, заблудилась в разнице менталитетов.

— Мэт, я знаю, как это выглядит. Бессмысленно уверять, что я не такая, какой ты меня считаешь…

— А какой я тебя считаю? — тихо-тихо.

Я набрала в грудь воздуха.

Нет, не могу!

— Необычной? — подсказал Мэт. — Интригующей... Трогательной... Нежной… Желанной…

С каждым словом его дыхание врывалось мне в рот, и губы касались моих губ — упруго, горячо. Это было неправильно, но так хорошо, что не хотелось думать и возражать, сердце вязло в этих прикосновениях и этих словах, как муха в паутине.

Он притянул меня ближе, обнял крепче. Обнимать он умел — уютно, надёжно. И целовать — так, что ноги слабели и мысли разлетались из головы с лёгкостью мыльных пузырей. Остались только ощущения: тепло, доверие, нежность, от которой хотелось забыть прошлое и не думать о будущем…

Настоящее напомнило о себе сварливым окриком:

— А ну прекратите, охальники! Совсем стыд потеряли!

На тротуаре стояла завитая старуха в клетчатом пальто и лаковых туфлях с серебристыми пряжками, потрясая в воздухе толстой чёрной тростью.

Меня окатило жаром. Не тем, от которого сладко кружится голова, а тем, от которого земля горит под пятками. Но Мэт не разжимал рук, и я застыла, понимая, что всё равно не вырвусь.

— Я вызову полицию! — клекотала старуха.

Если она о полиции нравов — такой не существует уже лет сорок, это даже я знала.

Мэт сделал каменное лицо, и на его ладони сине-серебряным цветком расцвёл полицейский суб-значок.

— Проходите, сударыня, — потребовал он непередаваемо жёстким и властным тоном. — Вы создаёте помеху полицейской операции!

Старуха задохнулась, мелко затрясла фиолетовыми кудряшками, а затем покинула место проведения "операции", что-то безмолвно кудахча себе под нос и торопливо перебирая тростью.

Тоже без единого звука.

Я перестала слышать птичий концерт в зарослях и шелест шин по асфальту, краски перед глазами вылиняли, во рту пересохло. Мэт обернулся ко мне, весело что-то сказал. Затем на его лице проступило беспокойство. Следующие слова: "Симона, ты в порядке?" — всё-таки пробились сквозь