Его любимая девочка - Олли Серж

- Да, - киваю, - конечно. Самые масштабные ее друзья в галерее выставили Московской и себе забрали. Несколько по дому висит. Четыре мои любимые здесь в шкафу. Там, кстати, я маленький есть.

- Покажи, - загораются глаза Алисы. - Я хочу видеть тебя ее глазами.

- Хорошо… - поднимаюсь и иду к шкафу, чувствуя ещё легкий тремор рук и коленей.

Достаю из шкафа коробку и сдергиваю с подрамника прозрачную плёнку.

- Ну вот, - разворачиваю картину красочным слоем, где изображён мальчуган семи лет, к Алисе. - Похож?

Она внимательно рассматривает.

- Почти, - кивает. - Только щеки куда-то делись и волосы виться перестали. Ты куда дел эти шикарные кудри, я тебя спрашиваю? - шутливо повышает голос. - Как на твоей голове появилось это «обычное безобразие под насадку»?

- А… это, - проводя по затылку рукой, смеюсь. - В лагере детском нас всех обрили на голо. Мы так сами захотели. Было зверски жаркое лето. И волосы больше не выросли, - развожу руками, возвращая картину на ярус в шкаф.

- Ой, а это что такое? - удивленно спрашивает Алиса, указывая на широкий рулон обоев.

- Это… - задумчиво достаю его из шкафа.

Буквально пару секунд мне требуется, чтобы принять решение и словить новый приступ тахикардии.

Я хочу всего этого с ней! Господи, она ещё и рисует! Кажется, надо сказать: «спасибо, мам…».

- Сейчас покажу! Поможешь? - уношу рулон к свободной стене возле окна.

- А что нужно делать? - интересуясь, Алиса идёт следом.

- Видишь, - указываю на две распорки под потолком. Туда вешается и натягивается рулон, чтобы не испачкать стену. Можно, конечно, обычную бумагу, но обои плотнее. Дальше натягивается холст, а над ним вешаются воздушные шары с краской.

- Подожди, и что дальше? - улыбается Алиса.

- А дальше берём дротики, кидаем в шары и получается шедевр, - переминаюсь с ноги на ногу, словив волну смущения от своего порыва. - Можем попробовать… Если хочешь, конечно.

- Хочу, - опускает глаза Алиса и облизывает губы.

Порывисто вжимаюсь в них поцелуем и, тяжело дыша, отстраняюсь. Ух… Держите меня семеро…

- Только, мы же, вроде, сюда за другим пришли, - хитренько прищуриваются она.

- Сейчас шары закажем и обед. А пока будут везти, поработаем, - предлагаю ей.

- Годится, - кивает. - Только… Хм… - смущается. - Твой папа не будет против гостей?

- Папа… - усмехаюсь, беря Алису за руку. - А папа уехал знакомится с родителями невесты в Коломну. Вернутся только только завтра.

- Я так понимаю, что ты не в восторге от этого факта, - подмечает она мое настроение, выходя из мастерской.

Не желая давать ответ на этот вопрос, прохожу коридор. Спускаюсь по лестнице и делаю вид, что очень сосредоточен на приложении доставки в телефоне.

- Все заказал, - оборачиваясь, бодро говорю Алисе. - Через час привезут.

- Арс? - она дёргает бровью и складывает руки на груди. - Тебе не нравится новая жена отца?

- Нравится-не нравится, - пожимаю плечами, - какая разница? Уже ребёнка заделали? Так что, обмену и возврату не подлежит. Лишь бы меня не трогали.

- Ты же можешь просто переехать и не жить с ними, - предлагает Алиса.

- Да точно! - рявкаю, оскаливаясь. - И дать им сделать из мастерской детскую, а дом переделать в пластиковое уродство?

Чувствуя, что душевный баланс вот-вот собирается сорваться к чертям, резко разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

Нет, ну вот нафига она эти вопросы задавать начала? А?

Понимая, что веду себя некрасиво и уж совсем негостеприимно, замираю на пороге кухни и оглядываюсь на Алису, которая так и осталась стоять возле лестницы.

- Чай, кофе, какао? - говорю примиряюще.

- Какао… - сдержано отвечает она и все-таки начинает движение в мою сторону.

Гордячка. Но, наверное, со мной так и надо. Иначе я по-любому начинаю борзеть.

Ставлю две кружки молока в микроволновку и достаю из верхнего шкафа две упаковки маршмеллоу. Одну выбрасываю сразу, потому что закончился срок годности, а вторую вскрываю.

- Я выбрала непопулярный в этом доме напиток, - улыбается Алиса стреляя глазами по открытому шкафчику.

Три крепких «Кении», упаковки с чаем от белого до фруктового, сиропы, ликеры и всего одна упаковка обычного детского Несквика. Закрытого.

- Да уж, - качаю головой и на всякий случай переворачиваю банку, проверяя срок годности и здесь.

Заметив мой манёвр, Алиса начинает хохотать.

- Ладно, - смеюсь с ней вместе. - Зато с молочкой в нашем доме проблем нет.

- Это радует, - хмыкает она.

Все-таки приготовив какао, мы забираем кружки и уносим их в гостиную. Располагаемся на диване, обкладываемся папками, действуя с переводами договоров уже по отработанной схеме.

Вместо обещанного часа доставка приезжает почти через два. Не отвлекаясь от работы, мы съедаем по коробке китайской лапши и решаем сделать перерыв только тогда, когда на улице становится очевидно темно.

Поднявшись в мастерскую, мы с Алисой наполняем краской шары, надуваем их, а потом развешиваем на леску поверх установленного и укреплённого холста.

- Хочешь первой? - хитро прищуриваясь, подаю ей дротик.

- Нет, - мотает головой, - давай ты. Я боюсь.

- Ну ладно… Какой? Выбирай! - немного красуясь, закрываю один глаз и прицеливаюсь.

- Желтый, - выбирает для меня самый крайний и сложный для попадания.

- Легко! - прищелкиваю языком.

Точным движением посылаю дротик вперёд. Через секунду раздаётся характерный хлопок, и густая желтая жижа начинает стекать по холсту вниз.

- Класс! - от всплеска восторга Алиса вцепляется в мою руку и звонко смеется. - Дай попробовать!

- Давай красный, - выбираю для неё шар строго посередине и подаю дротик.

Высунув язычок, прицеливается и бросает.

- Попала! - радуется она, хлопая в ладоши. - Твоя очередь.

- Давай вместе, - подаю ей три дротика, и три оставляю себе. - Раз, два, три!

Мы синхронно бросаем дротики. Краска брызгает в стороны из проколотых шаров и ложится на холст жирным слоем с причудливыми пятнами и потеками.

Я вспоминаю, как рисовал точно так же с мамой. Она придумала это, когда я заболел ветрянкой. Та картина до сих пор висит в моей комнате. Мне хочется показать ее Алисе, но боюсь, что приглашение в спальню она точно неправильно оценит.

Закончив с рисованием, мы осторожно снимаем с подставки картину и немного качаем ее, давая разойтись крупным каплям краски.