Кровь и Клятва - Натали Рок

Стук сердца вновь ускоряется, а ноги дрожат.

Я присаживаюсь на пенек недалеко от огня, и маг молча протягивает бутыль с водой. Мы не разговариваем ни когда ужинаем, ни когда Тайлос гасит костер, ни когда укладываемся спать. Оно и к лучшему. Ни к чему обсуждать то, что вообще не должно было произойти.

Я разглядываю яркие звезды, усыпавшие чернильное небо, когда Тайлос все-таки решает нарушить наше обоюдное молчание. От звука его голоса мое сердце запинается и снова набирает темп.

– Завтра мы наконец достигнем долины, так?

– Так.

– Хорошо.

Я согласно киваю, пусть он и не видит. Но хорошо ли это?

– Тайлос, – я сглатываю запинку и продолжаю, – зачем тебе в долину?

Маг долго молчит. Он всегда так делает, когда я задаю неудобные вопросы, но в конечном итоге отвечает. Вот и сейчас я дожидаюсь его негромкого вздоха:

– Мне обещали, что там я найду ответы на свои вопросы.

– Кто обещал? – смотрю я в сторону его тени за кострищем. – И что за вопросы?

– Не важно. Доброй ночи, Эания.

Тайлос поворачивается спиной ко мне, давая понять, что разговор окончен. Я снова поднимаю глаза к звездам и, задумавшись над его словами, не замечаю, как засыпаю.

Меня будит чье-то ласковое прикосновение к щеке. Невесомое поглаживание от виска к скуле. Неуловимое. Нежное. Родное…

Я резко сажусь и морщусь от боли в плече. Осматриваюсь. Грудь Тайлоса мерно вздымается и опадает – это не мог быть он. Тогда кто или что меня разбудило?

Взгляд привлекает шуршащее движение между деревьев недалеко от нашего лагеря. Листья. Они закручиваются вихрем, поднимаются высоко над землей и вскоре образуют женскую фигуру в длинном платье. Она манит меня за собой. Я слышу переливистый смех в шелесте листвы. Ее нежные пальцы, состоящие, кажется, из самого воздуха, пробегают по моему лбу и щекам, игриво дергают пряди волос.

Стихии. Воздух.

Я нахожусь в Лесу Королей. В эльфийском лесу.

Больше я не раздумываю ни секунды: поднимаюсь на ноги, тихо и осторожно, чтобы не разбудить мага, а затем следую за Воздухом.

Всю дорогу женская фигура из листьев опадает, чтобы воплотиться вновь через пару ударов моего сердца. Это завораживает. Редкие мелкие листочки бросаются к лицу и щекочут нос, шею. Вскоре я тихо смеюсь наравне с ветром. Он со мной заигрывает. Подшучивает, как старший брат, которого у меня никогда не было и который был со мной всегда, куда бы я ни направилась. С того самого момента, как я овладела магией воздуха.

Ветер ускоряется, и я тоже бегу. До тех пор, пока мы неожиданно не выбегам к небольшой полянке у серебристого прудика. Листья рассыпаются по водной глади, но вода тут же взрывается веселым переливом, поднимаясь над землей. Словно старшая сестрица, которая рада меня приветствовать. Серебристые струйки кружатся в танце, окольцовывают меня, касаясь кожи и волос мелкими ласковыми брызгами. Я улыбаюсь и не понимаю, чем заслужила такое радушие стихий. Они и Королям не всегда показывались. А тут я – обычная полукровка.

Настроение вокруг резко меняется. С приветствиями покончено. Вода возвращается в пруд, разбиваясь высокими брызгами. Когда они опадают, перед моим взором появляется природное зеркало – водопад, чуть выше моего роста. Вода в нем течет так медленно и гладко, что я вижу свое отражение. Или не свое?

Я делаю шаг ближе и приглядываюсь.

Вода идет рябью. Я смотрю на отражение: на мне дивное платье из цветов и веток, рыжие пряди волос блестящими волнами струятся по обнаженным плечам и рукам, а впереди в воздухе зависли две короны. Одна – из хитросплетенных молодых веточек, другая – блестящая, из золота и дорогих камней. Они обе ломаются пополам, и две половинки от каждой соединяются между собой, рождая яркий свет. Когда свет гаснет, мои руки в отражении тянутся к получившейся короне. Кожа словно светится изнутри. Никогда прежде я не видела себя такой красивой и сейчас не могу оторвать глаз. Я поднимаю корону над головой и надеваю на себя. Загадочно улыбаюсь, опуская руки.

Металл холодит, а острые веточки второй половины неудобно впиваются в кожу. Тяжело. Непривычно.

Неправильно.

Кожу головы начинает жечь. Корона в отражении горит ревущим пламенем.

Я с силой зажмуриваюсь. Я должна ее снять! Иначе…

Боль становится невыносимой, я резко поднимаю руки к голове и кричу от боли. Снять! Я должна ее снять!

Меня обнимают чьи-то руки, обездвиживают мои собственные, а над головой звучит строгий голос:

– Проснись, Ния. Это всего лишь сон. Сон! Слышишь меня? Всего лишь сон, Эания…

Я распахиваю глаза. Дышу тяжело и часто. Вокруг все тот же лагерь, где я засыпала. А боль, терзавшая меня, сосредоточилась в раненом плече, отдаваясь эхом в висках. Ни пруда, ни природного зеркала. Ни горящей короны на моей голове в отражении.

Сон?.. Но до чего же настоящий!

– Что… – хриплю я, сжав пальцами плечо Тайлоса и заглядывая в его лицо. – Что произошло?

Маг сидит на коленях, прижимая меня к груди так, что я полулежу в его объятиях. После моего вопроса он немного расслабляется, но отпускать меня не спешит.

– Ты вызвала землетрясение, а затем зависла в воздухе. Я пытался тебя разбудить, но ты схватилась за голову и стала кричать от боли. Твоя рана, Ния… Прости, нам, наверное, нужно было сменить повязку перед сном… Но мы…

Он извиняется за то, как вел себя после нашего поцелуя?

– Ты не обязан заботиться обо мне.

Тайлос сжимает зубы, отвечает:

– Знаю.

– Не обязан беспокоиться и переживать о моей ране.

– Знаю.

– Не обязан тренировать меня.

– Знаю.

Я утыкаюсь лбом в его плечо, в груди щемит.

– Ты маг крови, а я полуэльф…

– Знаю, Ния.

Я сжимаю в пальцах ткань его плаща, и на глаза наворачиваются слезы. Внутри бушует ураган противоречивых чувств. Я не могу согласиться ни с тем будущим, которое предлагают мне видения, ни с тем, которое желает мое сердце. Оба эти варианта неправильные, а второй и вовсе невозможен.

Я зажмуриваюсь и шепчу с отчаянием в голосе:

– Ты убил мою маму… Ты не имел права меня целовать.

– И это я знаю, Эания.

– Нам просто по пути, но изначально мы враги друг другу.

– Все так, ты права.

– Тогда зачем… – скриплю я зубами. – Зачем ты меня…

– Не смог удержаться.

Сердце ухает вниз, в пропасть. В такую же темную и опасную, как глаза того, к кому