Уйти или остаться? - Ронда Гарднер

— Как неудачно, что я не знала. Я бы ее подвезла.

— Надеюсь, я не выдала никакого секрета. Может, она покупала вам подарок? — забеспокоилась женщина.

Да уж, тайной, действительно, попахивает, подумала Дороти. Она еще раз поблагодарила толстуху за помощь и включила двигатель.

Не успев войти в холл, Дороти поняла, что дома разразился жуткий скандал.

— Я сойду с ума! — вопила Шарлот. — Адский грохот! Снова, и снова, и снова! Неужели тебя не научили играть какие-нибудь другие мелодии?!

Адела тут же бросилась к Дороти, которая влетела в малую гостиную, даже не сняв пальто.

— Это был мой сюрприз, — всхлипывала малышка. — Я разучивала его, чтобы завтра сыграть для всех, а мама разозлилась.

— Чем она вам помешала? — не смогла сдержаться Дороти. — Вы хотите ей все испортить?

— Испортить! — взвизгнула леди Кроуз. От ярости она покрылась пятнами. — Мне отравили все утро. Я проснулась с дикой мигренью. Голову не могла оторвать от подушки. А тут эта бесконечная музыка. Это сводит меня с ума.

— Тогда жаль, что вы не остались в Крейдоне, — ледяным тоном заметила Дороти.

— О чем вы говорите? Я с самого утра не выходила из комнаты. Мне было слишком плохо.

Выглядела она и вправду скверно. Измученное лицо, потухший взгляд.

— Удивительно, что даже в таком состоянии вы не удержались от того, чтобы в очередной раз наведаться за парфюмерией, — проникновенно произнесла Дороти.

— Ты гнусная сука! — взвилась Шарлот. — Я не выходила из дома!

— От такой же слышу… — тихо отозвалась Дороти. — Только вы еще хуже… бессердечная дрянь. Тут одна журналистка метко прозвала вас Снежной Королевой.

— Что ты сказала? — сжав кулачки, та подскочила к Дороти и изо всех сил ударила ее по лицу.

Адела побелела как полотно. Это был первый признак приближения жуткой истерики.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — Ник на ходу сорвал с себя куртку.

— Дороти и мама поссорились, и мама ударила ее. — Малышка дрожала, словно в лихорадке.

— Солнышко, мне не больно, успокойся. — Дороти нежно прижала ее к себе.

— Она была безобразно, возмутительно груба! — заявила Шарлот. — Ты совсем распустил эту девку. Она не останется в доме больше ни на минуту. Избавься от нее.

Наступило молчание, долгое как вечность, потом Ник с каменным лицом повернулся к Дороти.

— Вам есть куда поехать? — спросил он убийственно официальным тоном.

— Нет, папа! — горячо вмешалась Адела, — она не виновата!

Он нежно коснулся ее щеки.

— Обещаю, доченька, я во всем разберусь. А сейчас ступай к Ингрид, хорошо?

Малышка беспрекословно подчинилась. Но по ее сгорбленной спине было видно, как она переживает.

— Я могу позвонить Клэр. — Пересохшие губы Дороти едва шевелились. — Наверное, она не откажет.

— Тогда сделайте это, пожалуйста. Потом упакуйте вещи. Я отвезу вас в Истхэм.

— Закажи ей такси. Или пусть идет пешком… — ввернула Шарлот.

Ник обнял жену за талию.

— Пойдем, — сказал он тихо. — Тебе надо отдохнуть. Я провожу.

— Да, — проговорила она, окидывая комнату застывшим взглядом. — Милый Никки, он всегда знает, что для меня лучше.

Клэр, естественно, без колебаний согласилась. Нехитрые сборы заняли у Дороти не более пятнадцати минут.

Когда она спустилась вниз, Ник уже ждал в холле.

— Мне позволено проститься с Аделой? — спросила она с легкой дрожью в голосе.

— Не стоит. Ей сегодня и так досталось.

— Понимаю. — Она судорожно сглотнула. — Как много вы слышали?

— Почти все.

И ты еще винишь меня, подумала Дороти с горечью. Ты превратился в беспрекословного раба.

— Пока я не забыла, — сказала она грустно. — Кукольный домик в машине.

— Спасибо.

Прощание у домика Клэр было недолгим.

— Ну, вот и все… — выдохнула Дороти. — Сожалею, что так получилось.

— Я тоже, — сказал он хмуро. — Ты даже не догадываешься… Но иначе сейчас нельзя.

Он обнял ее и крепко поцеловал. Потом отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу с ее стороны.

— Я должен вернуться.

Дороти застыла на тротуаре. Резко набрав скорость, автомобиль завернул за угол и исчез. Дверь за ее спиной открылась, и через мгновение она очутилась в объятиях Клэр.

Дороти что-то отвечала на ее бесконечные вопросы, думая о том, что ее ждет самое одинокое и безнадежное Рождество в жизни.