Не отдавай меня - Ольга Рузанова

- Блядь... - выругивается тихо, ступает из лодки на пирс и быстро шагает на берег.

- Искупалась, все таки? - слышу незнакомый голос.

- Посмотри ее.

Сквозь кожу век пробивается свет фар, до слуха доносится урчание автомобильного двигателя. Через несколько мгновений меня укладывают на что-то мягкое прямо на улице.

Снова не сдерживаю стона и пытаюсь отвернуться от направленного в зрачок фонарика. Следом куртку, в которую я была завернута, распахивают, и меня ощупывают чьи-то пальцы.

- Твою мать... - слышу сдавленное от Яна. - Где ее так?

- Не знаю. Возможно бортом лодки зацепило. Набери Остапа, пусть рентген сделает.

- Думаешь, ребра?

- Не уверен, но скорее всего, да...

Меня трясет от холода, шаря руками вокруг, пытаюсь запахнуть полы куртки. Лютый делает это сам.

- Джинсы мокрые с нее сними, быстрее согреется.

Чувствую, как расстегивается молния на поясе и по ногам стягивается холодная мокрая ткань.

- Охуеть, девочка... - проникает в уши тихий мужской голос, который тут же затыкает рык Литовского.

- На хуй уйди! Отвернись, блядь!

Глава 32

Ян.

Укладываю Лену на заднее сидение тачки и сажусь рядом. Двигаюсь медленно и максимально осторожно, что в моем нынешнем психо - эмоциональном состоянии в принципе нереально.

В венах клубится ярость. Пылает огнем, выжигая нутро и отравляет черной копотью.

Пиздец.

Если бы не охлаждающее действие животного страха, что я пережил, сгорел бы сам и все вокруг спалил к чертям.

Убивать... убивать... хочу крови...

Задрав лицо вверх, тяну носом воздух и запускаю пятерню в волосы.

Вдох. Выдох.

«Не забывай, кто ты» - всплывают в памяти слова отца.

Сказанные давно и в другом контексте, они всегда охлаждали голову и упорядочивали мысли. В данной же ситуации только подливают масла в огонь.

Опустив взгляд, пытаюсь дыхание ее уловить. Дышит. Закрыв глаза и уткнувшись носом в воротник моей куртки, делает вид, что спит.

Дура.

Не понимает еще, что я единственный на белом свете, кому она может безоговорочно доверять.

Дура...

- Ян... Галсан на связи. - говорит Костя с переднего сидения.

- Дай сюда.

Развернувшись, он протягивает мне трубу и жестом спрашивает разрешения подключиться к прослушке.

Разрешаю, хотя Галсану до сегодняшнего дня доверял.

- Ян! Янчик, дорогой, - врезается в ухо, - я не при делах. Клянусь!.. Мамой клянусь!..

- Тебе придется ответить. - глядя на мокрые длинные волосы, насквозь пропитавшие мои футболку и штаны, не повышаю голоса.

- За что?! Мне за что отвечать?!

- За то, Галсан, что детей своих неправильно воспитал. Уважению не научил.

- Да бес их попутал, Ян. - ноет скрипуче. - Бабские разборки. Не бери близко к сердцу.

- Бабские разборки, говоришь?..

Из последних сил взрыв сдерживаю. Дозировано легкие кислородом насыщая, с силой затылок в подголовник вдавливаю.

- Ты же знаешь, она ревнива, как кошка... Вся в мать, засранка...

- Твоя дочь... - цежу сквозь зубы. - Твоя дочь залезла в мой дом и взяла то, что принадлежит мне.

- По глупости...

- Это предательство, Галсан. Я такого не прощаю.

Слышу, как старик пыхтит в трубку. Волнуется, черт. Жопа подгорает.

- Все же хорошо закончилось, жива же твоя... девка... кхм... девчонка.

- Жива?.. - невольно рукой ее к себе прижимаю и понижаю голос. - Будь иначе, Галсан, ты и вся твоя семья отправились бы на тот свет вслед за ней.

В трубке повисает тишина. Пусть усвоит, червь. Уложит эту информацию в свою пустую башку. И держится за нее, как за ориентир, всю свою оставшуюся жизнь.

Вижу, как Костя нервно губу нижнюю прикусывает. Психует, потому что это риск огромный - одному из Лютых Ахиллесову пяту свою миру продемонстрировать.

Но сейчас, в моменте, я не могу иначе. Виновных нужно наказывать и наказывать жестко, чтобы не забывались и помнили свое место.

- Я понял, Ян. - наконец, говорит серьезным тоном. - Дочь мою отдай.

- Через пару дней вернется твоя дочь.

- Ян... не делай этого...

- Я все сказал.

Отдаю Косте трубу и, опустив взгляд, вижу, как Лена смотрит на меня.

У меня нутро тесаками рубит. Выкипает, шипит в венах кровь. Во рту пересыхает.

Положив ладонь на основание ее шеи, подушекой большого пальца яремную впадину очерчиваю. Ее кожа холодная, мои руки трясутся как у алкаша. Скользнув пальцами выше, под подбородком обхватываю.

В кратком порыве, немного сжимаю и склоняюсь над ее лицом, так, чтобы дыхание слабое на своих губах почувствовать.

- Набегалась?

Девчонка крепко зажмуривается и закусывает губы.

- Накупалась?..

Меня все еще крутит от бессильной ярости и животного страха. На части рвет и разъедает кислотой от колоссальных усилий держать себя в руках.

- Ян... - звучит тихое предупреждение с переднего сидения от Кости.

Наполняю легкие кислородом и разжимаю пальцы.

- Остапу набери, предупреди, что подъезжаем.

- Не наказывай Карлин... - вдруг раздается еле слышный лепет. - Это я виновата. Я ее попросила.

- Дома поговорим. - отрезаю я.

Дура малолетняя. Если бы я не решил вернуться раньше, ровно в этот момент ее бы уже закапывали в лесу.

Карлин еще большая дура, если решила, что я не трону ее из уважения к ее отцу.

Через пару минут оказываемся у заднего входа в частную клинику Гриши Остапенко, нашего штатного медика.

Стоя под фонарем, он дожидается, когда джип остановится и сам открывает заднюю дверь.