Холостой для Авроры - Константин Фрес

— Требую объяснений! — гневно грохотнул Эль Даар, осыпая побелку и фрески с высокого сводчатого потолка.

Эрандил и сам так умел, дурное дело не хитрое. Но это он в своем дворце хозяин, а не взволнованный гость. Король Волонии усадил перепуганную супругу, уселся сам и только теперь приготовился слушать. Пусть у него владения поменьше, но на трех континентах. А у Сааха — на одном. А еще в Волонии хрустальные мосты, соединяющие части владений, сами по себе чудо. А еще…

— Я! Требую! Объяснений!

Правители Волонии переглянулись, слезинки, дрожащие в уголках глаз прекрасной Эллитель, не удержались и заскользили по фарфоровым щечкам.

«Просек», — подумал Эрандил, а вслух сказал:

— Вы были у водопада. С ней.

Он не считал себя вправе и дальше молчать, раз уж, в буквальном смысле, вывели на чистую воду.

Величайшей благостью и величайшим горем для владык трех континентов было обнаружить дар прорицания у юной Авриэль. И плюс ко всему считавшийся давно утраченным дар сноходца. Как и когда души Авриэль и неизвестной человечки поменялись местами, ни Эрандил и его жена не знали. Эллитель считала, что именно во сне, когда грань между мирами истончается. Эрандил грешил на место сил — священное озеро в глубине пещеры, скрытой Потоком Истины, куда каждый из перворожденных обязан привести свое дитя до первого совершеннолетия. И куда егоза Аври, балуясь и играя с рыбками, плюхнулась, едва не утонув.

Малышка, прежде живая и звонкая, как рассветный колокольчик, стала тише и послушнее, что не могло не радовать, вот только ее отражение стремительно старело, превращаясь сначала в девушку, потом в женщину… Как бы там ни было, но с пятнадцатилетнего возраста, когда разница стала слишком заметна, все магические зеркала, отражающие не только внешний облик, но и свет души, исчезли из дворца. Лишь мать и отец тайком смотрели на спящую дочь сквозь единственное уцелевшее магическое зеркало, в ужасе гадая, чем все закончится.

Волония ввела моду на тайну внутреннего мира, и веяние даже в народ ушло, так что никто в них пальцем не тыкал. Иметь в доме зеркало, отражающее душу, стало не престижно, а умельцы вычистили из архивов всю возможную информацию о создании подобных вещичек.

И тут эта дурацкая влюбленность. Да, дела в королевстве последнее время шли так себе, потому политический альянс с сильным соседом был весьма кстати. Но значит ли это, что всем договоренностям теперь конец?

— Вы подсунули мне подменыша, — чеканил Эль Даар, и стекла звенели в такт его словам. — Вы… — Он сжал кулаки, и сверкающие разряды побежали по серебристым волосам, мечущимся вокруг головы.

— Просто верните мою дочь обратно. Я готов на любые, — Эрандил осекся, ненадолго, все же он был мужчина, воин и правитель, — любые отступные. Война между нашими королевствами последнее, что нужно сейчас миру.

Лопнули, не выдержав стекла, осыпав осколками пол, но никто из присутствующих не шевельнулся.

— Я не могу! — взвыл вместе с ворвавшимся в зал ураганным ветром Эль Даар. — Ее нет! Ее — нет! Она пропала!

Все смолкло. Тишина давила на уши. Прижав ладони к губам, роняла слезы Эллитель. Правитель Пресветлых земель пристально посмотрел в глаза замершего статуей Эрандила, развернулся и, скрипя осколками, вышел прочь.

…Эль Даар покинул дворец владык Волонии, едва ли не стремительнее, чем туда ворвался. Подстегнув лошадь магией и пришпорив пятками, направился обратно, к себе. Бросившуюся за ним положенную по статусу охрану, он встретил только когда последний из хрустальных мостов, соединяющих Волонию с Пресветлыми землями, остался позади. Не успели доблестные воины за своим взволнованным королем. И не успевали вновь. Пока разворачивались, Эль Даара и след простыл.

Измочаленные переживаниями, прежде непоколебимые королевские нервы были подобны треплющимся на ветру прекрасным серебристым волосам. Кровь и боль! Вот что такое это воспетое балладами проклятое светлое чувство! В бездну! В самую черную беспросветную бездну загнали его дивные очи коварной ведьмы. А как смотрела, как вздергивала точеный подбородок, стерва! Как извивалась и стонала от его ласк, как целовала, проклятая! Как! Как он мог так бездумно поддаться на эти пустые женские уловки, на случайные (ха! конечно!) встречи в парке и загадочные речи! Неприступность нарочитую, показную гордость и… Руки Эль Даара с силой сжали поводья, будто под пальцами были не кожаные ремни, а тонкая нежная шейка подлой возлюбленной! И ведь возлюбил! И даже сейчас возлюблять готов! И от этого душевного раздрая у гордого сына дома Саахов из глаз брызнули злые слезы. Их тут же смело прочь потоком ветра, а потом в лицо ударила земля. Не выдержавшая безудержной бешеной гонки лошадь, споткнулась, сбрасывая короля с небес, где он витал последние дни, на эту самую землю. В грязь. В безысходность. В…

В задницу все. Он правитель, а не какой-нибудь ополоумевший от страсти дракон. У него королевство на грани магического коллапса, бунтующие гномы с орками, а все из-за этой…

«О, великие хранители, если вы еще не покинули этот мир, как мне быть, как выдрать из сердца занозу, пусть даже и с сердцем вместе!»

Эль Даар поднялся и с бездумными пустыми глазами зашагал вперед. Ветра от бешеной скачки не было и нечему было срывать злые слезы, но так же не было вокруг никого, кто мог бы увидеть гордого Эль Даара с предательской влагой на щеках.

Он не помнил, как вышел к Водопадам. Просидел остаток ночи у озера в пещере, глядя на снующих в воде рыб. Кажется, до этого их было три… Но это не точно. Может быть эта вот, с будто присыпанными звездной пылью ажурными плавниками, золотисто-алая, как юркий огненный сполох, как рассветная зарница, как… Аврора… В честь ли первого луча назвали упрямую дочь светлых эльфов?..

«Авриэль, боль, проклятие, кара и сладость, любовь, мука невыносимая, я прощаюсь с тобой, моя душа, прощаюсь, сердце мое…»

Пальцы Эль Даара покоились в воде. Давно промок рукав и край непростительно изгвазданных в земле и траве парадных одежд. Сами собой шевелящиеся воды волшебного озера гладили запястье, словно нежные пальчики. Алая рыба подплыла ближе и ткнулась в ладонь. Эль Даар вздрогнул. Осознал, где он и что с ним. Вспомнил, кто он и что ему следует делать. Встал, высушил и привел в порядок одежды, волосы, поправил знак власти на челе и направился к выходу из пещеры.

Взволнованные долгим отсутствием короля подданные уже бросились в истерику, и готовы были пойти еще дальше и броситься уже в пещеры, следом за своим