Порочное искушение - М. Джеймс

Потому что независимо от того, закончится все это со временем или нет, пока что, думаю, мне здесь нравится.

9

ГАБРИЭЛЬ

Проснувшись утром в первый день пребывания Беллы в доме, я чувствовал себя более взволнованным, чем когда-либо за долгое время. В глубине души я знаю, что это был правильный выбор. Я бы не предложил ей работу, если бы не был в ней уверен. Но я видел ее неуверенность, когда она впервые ужинала со всеми нами, ее нервозность. И Сесилия была настроена более резко, чем я ожидал.

Впрочем, я ожидал чего-то подобного. Я пытался дать понять, что Белла ни в коем случае не заменит им мать, или Агнес, если уж на то пошло, но всегда было трудно пригласить кого-то нового для ухода за ними. Но ее поведение за обеденным столом вчера вечером заставило меня забеспокоиться: возможно, это был неправильный выбор.

Будильник прозвенел, как всегда, в шесть, и я встал с кровати, отправившись в ванную, чтобы побрызгать на лицо холодной водой, прежде чем переодеться в тренировочную одежду. В этот час в доме все еще тихо, и я спускаюсь по лестнице, не включая свет, наслаждаясь прохладной, тусклой тишиной дома до того, как Агнес придет примерно через час и начнет работать над завтраком. Я прохожу весь путь до тренажерного зала в подвале и наконец включаю свет.

Домашний тренажерный зал — одна из тех вещей, которые я наиболее тщательно обустраивал в этом доме, наряду с библиотекой и кинозалом. Он большой, и в нем достаточно места, чтобы разложить все, что мне может понадобиться. С одной стороны, лежат толстые маты для растяжки, упражнений на земле и тренировок по боевым искусствам, а в дальнем конце висит боксерский мешок. Есть беговая дорожка и стационарный велосипед, хотя, как и Белла, если я хочу заняться кардио, то лучше выйду на улицу и побегу. Одна стена полностью зеркальная, на ней висит стеллаж со свободными весами, стойка для приседаний и несколько различных тренажеров. Практически все, что я хочу сделать в плане фитнеса, я могу сделать здесь.

Как только я погружаюсь в утреннюю тренировку, стресс исчезает. Я разминаюсь, делаю несколько раундов на боксерском мешке для кардио, а затем поднимаю тяжести, пока не прозвенит будильник. К этому времени я весь в поту, мои мышцы приятно болят, а нервы успокоены. Я могу лучше сосредоточиться на предстоящем дне и стараюсь думать только об этом, когда поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, а не о красивой девушке, спящей этажом ниже.

Не думай об этом, напоминаю я себе, надавливая пяткой ладони на свой набухающий член, когда захожу в душ. В последние дни мое возбуждение стало более настойчивым, как будто пребывание рядом с Беллой разбудило давно дремлющее желание, которое не сильно беспокоило меня последние годы, но теперь меня беспокоит то, что я чувствую это. Я не хочу испытывать к ней влечение, и не в последнюю очередь потому, что это кажется неправильным во многих отношениях. Она моложе меня, хотя и ненамного, и к тому же я ее работодатель. Она достаточно доверяла мне, чтобы согласиться на эту работу, приехать и жить здесь, в моем доме, якобы под тем предлогом, что я не стану пользоваться ее преимуществами или пытаться соблазнить ее.

По-моему, дрочить в душе, думая о ней, это уже переходит все границы, даже если она никогда об этом не узнает. Но, блядь, если бы не это, мне было бы труднее держать руки подальше от себя, чем в течение долгого времени. Адреналин от тренировки только усложняет задачу, я всегда возвращался наверх после тренировки к женщине, тепло спящей в нашей постели, стремясь разбудить ее до того, как я уйду на работу.

И точно так же возбуждение исчезает, сменяясь тяжестью воспоминаний о горе в моей груди и чувством вины за то, что я вообще так думал о Белле. Я заканчиваю смывать воду, все мысли о физическом удовольствии улетучиваются, и я выключаю воду, высыхаю и одеваюсь в рекордное время.

Внизу Агнес уже ждет меня на столе с буррито и кофе.

— Ты слишком добра ко мне, — говорю я ей, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку, прежде чем сесть. Она уже давно перестала быть для меня работником.

— Прекрати это. Ты заслуживаешь всего этого и даже больше, — говорит она мне, похлопывая по плечу. — Когда ты сказал Белле спуститься?

— Я сказала ей, что Дэнни и Сесилия обычно встают около восьми или чуть позже. — Я проверяю свои часы. — Сейчас только семь тридцать. — Я оглядываюсь на нее. — Что ты думаешь?

— О мисс Белле? — Агнес приподнимает бровь. — Она очень красива. И молода. И не помолвлена, судя по отсутствию кольца и тому факту, что она здесь…

— Не начинай, — простонал я, качая головой и потянувшись за кофе. — Она няня, Агнес. Мой работник.

— Как и я, — замечает Агнес. — И ты не относишься ни к Альдо, ни ко мне как к сотрудникам.

— Нет, я отношусь к вам как к членам семьи. Так же я намерен относиться и к Белле. Только не так… — Я хмуро смотрю на нее. — Почему мне кажется, что ты мне не веришь?

Агнес пожимает плечами, в уголках ее рта все еще играет озорная улыбка.

— Я просто говорю, что меня удивляет, что ее отец позволил ей это. Молодая, незамужняя женщина, работающая няней? Из семьи Д'Амелио? Я не знаю всего о кругах, в которых ты вращаешься, Габриэль, но я знаю достаточно за годы работы на твоих родителей, и теперь ты… ее отец что-то подстраивает. Или это так, но ты просто не хочешь этого признать.

— Нет, — твердо говорю я ей. — Это не имеет никакого отношения к делу, а все дело в том, что я не хочу снова жениться. А что касается ее отца… — Я покачал головой. — Я уверен, что он отдаст ее мне, если я попрошу, но у него нет никаких скрытых мотивов. Я в этом уверен.

— Ммм… — Агнес все еще ухмыляется уголками рта. — Конечно.

Я вздыхаю, потянувшись за половинкой своего буррито.

— Я имел в виду, что ты думаешь