Дракон в её телефоне - Анастасия Максименко

Шумно втянув носом воздух, повертелась на месте и направилась по пустынному коридору, с каждым шагом замедляясь и с удивлением понимая: это не дворец императора, не дворец.

Побродив по тускло освещенному крылу, заглянула в несколько помещений, одно оказалось небольшой уютной на вид библиотекой с прекрасными витражными окнами с рисунками крылатых грозных ящеров, еще несколько просторных гостиных, в конце обнаружилась деревянная лестница; до слуха донесся приглушенный девичий смех.

Подозрительно. Чуйка завопила о чем-то нехорошем, ожидающем меня внизу. Спустившись по ступеням и ориентируясь на мерзковатый звук, прошла сквозь запертую дверь, застыла с открытым ртом. На широченной постели, напоминающей больше траходром, чем постель, с алым балдахином и такими же простынями, трах…м-м-м, простите, занимался прелюбодеянием Девьян, да не с одной девицей, а сразу с двумя!

Ах, он зараза чешуйчатая, ненасытная!

Понаблюдав за верховой ездой одной черноволосой девицы, хотя какая она девица… Смакованием ее белоснежной груди ― второй, за блаженным выражением лица жеребца Девьяна, флегматично развернулась и гордо ушла. Ну, и зачем мне надо было это вот видеть? Я и без того понимала: Девьян не мальчик-колокольчик и не монах, у него имелась своя личная жизнь, но сейчас-то он заперт в моем телефоне без сладкого. Вот пусть там и сидит!

Фыркая, поносилась по зданию, в одном из кабинетов выяснила: этот дом ― летняя малая императорская резиденция, принадлежащая среднему принцу, и с опаской выбралась наружу, глубоко вдыхая в легкие удивительно чистый воздух с примесью не так давно прошедшей грозы. Пахло озоном. Обожаю этот запах. Побродив по небольшому садику, наткнулась на качельки и присела на них, отталкиваясь от земли босыми пятками. Осознание ударило по голове.

С изумлением глянула на свои ступни, ворошащие пальцами рыхлую землю.

Эй! А я, выходит, не такой уж и призрак! Множество похожих ситуаций промелькнули перед глазами. Взгляд метнулся к факелу. Интересно, кто же я вообще такая? Застывшая верховина факела мягко засветилась; одно мгновение ― и я совершенно в другом месте.

Круглое темное помещение, множество горящих восковых свечей. Люди в балахонах, скрывающие лица под глубокими капюшонами, трибуна из черного дерева. За трибуной — какой-то каменный продолговатый постамент из серого камня. Неприятный гул голосов.

Озадачено оглядела честную компанию. Ну, и что все это значит? Вскоре мне пришлось об этом узнать. На трибуну выступил один из «балахонов» и зычно крикнул знакомым голосом:

— Приветствую, братья! Сегодня знаменательный день. День второго посвящения в темные маги. У каждого из вас есть возможность прямо сейчас покинуть наши ряды или остаться навсегда!

Пятиминутное давящее молчание. Предатель довольно заключил:

— Ваша преданность радует меня.

Пренебрежительно фыркнула.

— Да начнется обряд, который закончится усилением ваших сил и темными способностями. So mote it be!

— So mote it be!

— So mote it be!

— So mote it be!

Ошеломленно моргнула. Знакомо. Насколько я помнила, эта фраза на латыни значила: да будет так. Хм. Но в тот же миг мне стало не до размышлений.

Пламя свечей воздалось вверх. На помещение опустился неприятный и какой-то липко-густой мрак. Трибуна дернулась и медленно принялась опускаться вниз, пока полностью не исчезла. Главарь «сумасшедшего ордена» отошел в сторону и взмахнул рукой, по его приказу на «сцену» вытащили… Божечки. Совершенно обнаженных, растрепанных, заплаканных девиц со связанными руками и кляпами во ртах.

— Во имя Гесая!

— Во имя Гесая!

— Во имя Гесая!

Что за мракобесие?..

Самую первую несколько «балахонов» под мерзкие смешки, похабные шуточки потащили на алтарь, игнорируя сопротивление девушки и ее душераздирающий плач. Сердце екнуло. Екнуло второй раз, когда несчастной хладнокровно перерезали вены, а возле ее широко разведенных ног встал очередной балахон, впрочем, совсем скоро половина его балахона задралась, обнажая нижнюю часть тела.

Меня затошнило. Стиснув зубы, сжала в кулаке факел и оказалась прямо за спиной главаря.

…Доказательства. Мне нужны доказательства. Потянувшись к капюшону, сдернула его, мужчина инстинктивно обернулся, и я отшатнулась, с ужасом и одновременно без удивления смотря в прекрасное лицо. Впрочем, оно никогда мне не нравилось. Он мне не нравился. Выходит, не зря.

Он меня не видел, смотрел будто сквозь, даже не чувствовал. Спокойно натянул обратно капюшон и вернулся к отвратительному действу.

Старательно не смотря в сторону самых настоящих монстров, обеими руками сжала факел, прося вытащить меня отсюда, и если можно, помочь несчастным жертвам. Мгновение ― и я сажусь на своей постели.

Подобрав колени к подбородку, таращилась в одну точку. За окном уже светло. Только нерадостно. На душе неприятный осадок. Лучше бы я никогда не видела этот сон. Одно сплошное… Сглотнув комок в горле, отправилась за водой. Это что ж получается, в империи бушует не только заговор с целью свергнуть императорскую семью, но и некий мракобесный культ или орден, который не только проливает кровь невинных девушек, но в придачу измывается над их телами. Боже мой. Я не хочу об этом знать. Надеюсь, хоть с культом разобрались. И надеюсь, это все случилось не сейчас.

Нахлебавшись воды, в прострации стояла возле окна. Ночной сон меня все никак не хотел отпускать.

В дверь раздался звонок.

Удивленно дернув бровью, потуже завязала халат и в несколько нервном состоянии пошла открывать. С непередаваемыми эмоциями смотрела на два больших букета цветов. Один от Георгия, а второй без карточки, но мне не требовалось семь пядей во лбу, чтобы понять, от кого они. Блин, у меня и вазы нет. Ведь я терпеть не могу цветы, особенно в срезе. Лучше бы из конфет подарили, честное слово.

…Недовольно бурча под нос, Ангелина расставляла букеты по трехлитровым банкам и не знала, что в тот день орден по анонимной наводке накрыли стражи, всех девушек спасти удалось.

Глава 21

|Ангелина|

— Ангелиночка, а когда уже ты подаришь своим родителям ребеночка? — с блаженной улыбкой поинтересовалась мама Алиски — Светлана Валентиновна, качая на руках завернутого в пеленки новорожденного.

Переглянулась с подругой. Лиса виновато склонила голову и пожала плечами: мол, мама, она такая; да и все, собственно говоря, мамы такие, что тут поделаешь? Я не обижалась, за свои годы привыкла к столь бестактным вопросам, такой уж у нас менталитет.

— Для начала нужно замуж выйти, Светлана Валентиновна, — равнодушно отозвалась, крутя в руках чашку с недопитым