Изменяя правила - Сагара Люкс

Он их мучает. Раздирает на куски, пока от них ничего не останется.

Я уже сбилась со счёта, сколько раз видела, как он причиняет кому-то боль. Он причинил боль и мне, но сейчас всё иначе, потому что боль, сжигающая моё тело, исходит не от пламени, не от лезвия ножа, а от его рта.

Испугавшись, пытаюсь отступить. Джун быстро хватает меня за шею и притягивает к себе. Я должна почувствовать себя подавленной или в опасности. Но я цепляюсь за него. Кусаю его губы, впиваясь в них со всей силой.

Я не его добыча и не одна из его подчинённых.

И не похожа на женщин, которые были до меня.

«И он это знает».

Джун знает это, когда просовывает язык мне в рот. Когда яростное рычание, поднимающееся в его горле, заставляет меня поджать пальцы на ногах. Когда отвечаю ему придушенным стоном и цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.

Мой мир переворачивается с ног на голову.

Он целовал меня много раз.

Но никогда так.

Мне этого недостаточно. Я хочу большего, поэтому забираюсь на него сверху. Я отменяю все расстояния, которые когда-либо были между нами, — запускаю руки в его волосы, ещё больше притягивая к себе.

Близко.

Как только из меня вырывается стон, Джун очухивается. Он откидывает голову назад, отодвигая свои губы от моих и делая быстрые вздохи. Он не планировал целовать меня и не думал, что сможет почувствовать нечто подобное. Я ласкаю его лицо, обращаясь к тем же словам, которые он сказал мне.

— Всё хорошо.

Это ложь. Есть миллион причин, по которым он должен избегать приближаться ко мне. Теперь он Оябун. Он не может — да и не должен, — позволить себе предать кодекс и традиции. Я не подхожу ему. Я чужеземка, которая заманила в ловушку его двоюродного брата; причина, по которой он предал свою семью.

Его люди ненавидят меня. Он сам ненавидит меня.

И всё же я наблюдаю, как Джун увлажняет языком губы, в то время как долг и желание яростно борются внутри него.

Он гладит моё лицо большим пальцем.

Его губы колеблются. Дрожат.

Он уже собирается поцеловать меня снова, как вдруг мы слышим крики.

— Огонь! Вон там!

Мы резко поворачиваемся. Из леса вокруг поместья поднимается густой чёрный дым. Ветер усиливается, обрушивая на нас волну жара, а за стеной ограждения вспыхивают отблески пламени.

Джун отталкивает меня и вскакивает на ноги. Он приказывает поднять по тревоге пожарных и вызвать всех свободных людей, а затем просит Синдзо увести меня. Я пытаюсь сопротивляться, но меня взваливают на плечо и несут в мою спальню. Дверь запирается на ключ, я остаюсь одна. Если Джун надеется удержать меня здесь, пока пожар движется в нашу сторону, то он сильно ошибается.

Я нахожу подходящий предмет, чтобы открыть замок. Как только звучит щелчок, я выглядываю в коридор. Пустынно. Но не обязательно, что таким будет весь дом, поэтому вперёд я продвигаюсь с осторожностью. Деревянный пол скрипит, но я не останавливаюсь. Запах дыма проникает через окна, настораживая меня. Я вхожу в кабинет Джуна и пытаюсь понять, что происходит снаружи.

В юго-восточном углу поместья Джун собрал большую часть мужчин. За пологом вишнёвых деревьев, в нескольких метрах от горящего леса, я вижу очертания склада. Я бледнею, опасаясь, что там хранится оружие организации.

Если так, то там должны быть пули. Гранаты.

Я высовываюсь из окна, гадая, куда подевались пожарные. Прослеживаю взглядом путь, что ведёт к поместью. Дорогу спасателям преграждает старый пикап, брошенный посреди дороги.

— Что за…

На столе звонит телефон, заставляя меня подскочить. Я не обращаю на него внимания, пока аппарат не замолкает. Не проходит и секунды, как вызов повторяется. Снова и снова. Пока во мне не зарождается подозрение. Я в курсе, что не должна этого делать, но поднимаю трубку.

Я ничего не говорю, даже не дышу.

Пока человек на другом конце линии не произносит моё имя.

Я широко распахиваю глаза, узнавая голос.

— Джейк… — вздыхаю я. — Как…

— Глория, нет времени. — Его голос суров. Я говорю не с мужчиной, который трахал меня на глазах у Рулза, а с тем, кто убивал ради него. — Если ты хочешь уйти, то должна сделать это сейчас, пока пожарные не расчистили дорогу.

— Откуда ты знаешь, что…

Я замираю, когда каждая деталь встаёт на своё место. Пожар начался в нескольких метрах от склада, где Джун хранит своё оружие. Пикап, перегородивший дорогу. Настойчивость, с которой телефон продолжал звонить.

— Это был ты, — обвиняю его. — Ты устроил пожар и заманил людей Джуна, чтобы освободить мне путь к отступлению!

— Пожарные уже убрали машину, — говорит он. — Ты должна…

— Ни черта я не должна, Джейк. Я не уйду.

После моего заявления наступает тяжёлая тишина.

Я слышу его глубокий вдох.

— Ты совершаешь ошибку.

— Нет, Джейк. Ошибку совершаешь ты. — Я так разозлилась, что не заметила, как стала кричать. Понижаю голос, надеясь, что меня никто не услышал. — Я не знаю, что тебе сказал Рулз, но Джун меня не похищал.

— Конечно, не похищал. Он только шантажировал тебя.

— Я вернулась к нему не ради тебя, а ради себя!

Из его рта вырывается ругательство. Если это правда, что у нас мало времени, я не собираюсь тратить его на споры.

— Джейк, я не хочу больше прятаться. Брайан заслуживает жизни при свете солнца — и я тоже. Если для этого мне придётся столкнуться со своим прошлым, то я это сделаю.

— Ты не можешь ему доверять.

— У Джуна много недостатков, но он человек слова.

— Поставишь на это свою жизнь?

Я застываю, выпрямляя спину, когда вопрос, что всего несколько дней назад задал Джун, снова начинает меня мучить.

«Ты бы умерла за меня?»

Я подношу руку к горлу.

— Я…

Снаружи кто-то кричит, привлекая моё внимание. Сирены пожарной службы звучат всё громче и громче.

— Тебе нужно кое-что знать. — Голос Джейка прорывается внутрь меня, вытесняя всё остальное. На другом конце линии я слышу шелест растительности. Джейк движется, возможно, чтобы переместиться в более безопасное место — или поближе. — Ты не одна.

«Я не одна?»

— Шэрон проникла в систему наблюдения, а я расположился в лесу снаружи. — Я смотрю вверх и рядом со шкафом вижу камеру. Вот почему телефон зазвонил именно здесь. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто кивни нам, и Рулз устроит ад.

С горечью качаю головой. Рулз не имеет ни малейшего представления о том, как выглядит ад и каково это — пройти