50 оттенков рассвета - Аля Драгам

— Жанн, дом привезли?

— Ага. Юра тебе в багажник положил. Ключи я в карман вернула.

— Молодцы, спасибо.

— Кофе сделай покрепче.

Дожидаюсь помощницу с чашкой американо.

— Ушёл?

— Ушел. Цветы все на пол скинул, девочки убирают.

— Мудак, бля.

— Сильно ты его.

— Заслужил.

Себя посмешищем выставил и меня попытался. Такое в деловой среде не прощается. Бизнес есть бизнес, никакие личные вопросы здесь подниматься не должны.

— Обед заказать?

— Нет, Жанн, у меня встреча. Ты, кстати, сегодня можешь больше не сидеть. Все горящие вопросы закрыты, я тут сам.

— Ооо, Артик, ты же знаешь, что я тебя обожаю?

— Знаю, знаю, — посмеиваюсь. С тех пор, как Жаннет развелась, она расцвела и стала похожа на ту хохотушку, которую мы знали раньше. — Но будь на связи.

— Есть, шеф.

Припиваю кофе и погружаюсь в мир отчетов. Вибрирующий телефон возвращает в пространство кабинета. Ева.

Растягиваю улыбку и отвечаю на звонок. Девочка тихим голосом отчитывается, что отдохнула, пролежала долгую капельницу съела запеканку и получила больнючий укол.

— Очень больнючий?

— Очень, — тихий вздох, а меня смех пробирает.

— Приеду — подую.

— Артууур, ты что? Его же знаешь, куда делают?

— Знаю, знаю, — веселюсь. — Жди меня вечером. Лечить тебя буду.

Отбиваюсь, собирая подготовленные договора в папку.

Арт: Ты не ответила, что тебе привезти.

Ева: Ничего. Мне всего хватает. Спасибо за одежду!

Закатываю глаза, ничего не отвечая. Такая малость, о которой я уже забыл.

***

Сообщение от Евы о том, что Хаузов заглянул на пару минут и вышел, потому что девочка притворилась спящей, я получил около девяти вечера. Уже больше часа бесцельно ездил по городу, придумывая, что бы ей привезти. Пирожные лежат в коробке на заднем сидении, а я высматриваю парк с намерением купить сладкую вату. И уже закрывая тачку, соображаю, что будет довольно глупо идти « к пациентке» с таким джентльменским набором. Если пирожные еще можно аккуратно прикрыть папкой, то вату вряд ли.

Долбаные обстоятельства! Не сдерживаясь, луплю по колесу, и пару минут смотрю в ночное небо. Хочется руками сдвинуть циферблат, чтобы отмотать время вперед, избежав этих желанных, но нелепых встреч в палате.

Ладно, скоро всё изменится. А пока пора ехать. Ева ждет и не будет спать, а ей очень нужен отдых.

Привычный маршрут: отцовский кабинет, коридор, палата.

Надо хоть эту фигню на шею в следующий раз повесить, с которой доктора ходят.

— Не спишь?

— Жду, — девочка расплывается в улыбке, а я чувствую, как тяжесть дня рассеивается от её эмоций.

— Тааааак, пациентка Каминская, будем наказывать.

— За что?!

— Волосы мокрые. Ев, я же просил тебя.

— Я только немножко, мне не расчесать было. Я только самые кончики, честно—честно.

— Давай договоримся, если ты что-то захочешь сделать, ждешь меня. Не хватало обмороков от слабости.

— Нет. Я же не смогу при тебе… ну…

— Малышка, — присаживаюсь на кровать, и тяну к себе, — если ты забыла, я уже видел всё, что нужно.

— Не всё.

— Хорошо, — соглашаюсь, видя, как она начинает нервничать. — Я буду отворачиваться.

Подтягиваю к себе и провожу пальцами по бледным щекам:

— Целоваться-то будем? Или будешь дуться? Поцелуешь сама?

Знаю же, что для нее в новинку, но до замирания сердца хочу инициативы от нее. Вижу, как Ева прикрывает глаза и тянется ко мне. Кладет руки на плечи, приближаясь лицом к лицу. От нее неуловимо пахнет мятой и ягодами. И я понимаю, что отныне это мой любимый аромат.

Кончик розового язычка касается сначала моей верхней, а потом нижней губы и я еле сдерживаю глухой стон. Простейшая ласка простреливает молнией в пах, а руки невольно напрягаются и стискивают тонкую талию.

— Смелее, Ева.

36.

Ева.

Сама целую мужчину, внутренне сгорая от смущения. Впервые сама. Хочется от восторга попрыгать на кровати, и спрятаться под этой самой кроватью, и завизжать, и прижаться сильнее… Короче, коктейль в крови бурлит посильнее всех лекарств, которыми меня здесь накачивают.

Вспоминаю все наши с Артом поцелуи. Зажмуриваюсь и аккуратно прочерчиваю линию по его губам своим языком. Слышу, как мужчина громко сглатывает, и пугаюсь. Вдруг я сделала что-то не так?

Испуганно вздрагиваю и отстраняюсь, но Артур сжимает мою талию так, что, кажется, весь воздух выталкивает.

— Смелее, Ева.

И я повторяю. Только теперь увереннее. Один раз, второй… на третий Арт перехватывает инициативу и собственническим движением проталкивает свой язык в мой рот. Да! Это то, что нужно. То, чего не хватало. То, что помогает мне не сойти с ума, верить в лучшее, а еще, мне кажется, способствует быстрому выздоровлению.

Я читала, что регулярные поцелуи имеют целебное действие, нормализуют давление и улучшают сон. Кажется, ученые были правы: я буквально парю после встреч со своим «врачом», дышу полной грудью. Даже мысли про мудака и родственника не могут омрачить моей радости.

— Тормозни, малыш. Рискуем…

Артур тяжело дышит, утыкается губами в изгиб шеи и прерывистым дыханием запускает табун мурашек по телу. Хихикаю: интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я… эээ… опять девочка?

— Смеешься?

— Я просто… — Теряюсь. Не готова сейчас об этом говорить. — Это нервное.

— Почему нервничаешь? Твой визитер, он… он обижает тебя?

— Тигран? — Вот про все словечки Хаузова Артуру я рассказывать не буду. Ему не нужны проблемы, а мне кажется, если он хотя бы часть услышит, то перестанет себя контролировать. Я пока не очень хорошо знаю, как он — мой Артур — но чувствую его.

Ой… я подумала «мой»?

— Он или Николай. Расскажи мне о них.

— Я… я не знаю, что ты хочешь услышать.

А еще, если честно, я хочу целоваться и прижиматься к вкуснопахнущему телу. Скоро ведь меня выпишут, и эти мгновения останутся в памяти, как самые счастливые. Я помню, Арт говорил, что плохое позади, но я же знаю, на что способен Мудак Тигранович. Он не отпустит просто так то, что принадлежит ему, как он считает.

— Начнем с самого простого? Твой дядя всегда был таким? Лидия Васильевна говорила, брат души в нём не чаял?

— Это так. Всегда поддерживал, верил