Мистер Март - Николь С. Гудин

Я сделала это фото у себя на заднем дворе и видела ту же самую фотографию в бумажнике Люка.

Глядя на эти три изображения вместе, я снова поражаюсь тому, насколько добрым был Люк ко мне и Джо на протяжении многих лет.

Он всегда был рядом. На каждом шагу.

Возможно, у Джо и нет биологического отца, но у него есть чертовски хороший приемный отец.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы чистого счастья, поэтому собираюсь обернуться и поблагодарить Люка за то, что он именно тот, кто есть, когда мое внимание привлекает последняя фотография на комоде.

Это я.

Не только я, но и Люк с Троем.

Я медленно тянусь к рамке, как будто она может раствориться в воздухе передо мной.

Я никогда не видела этого фото. Даже не могу сказать, где оно сделано.

Чувствую, как Люк наблюдает за мной с другого конца комнаты, пока я стою там, держа рамку в руках и глядя на нее.

— Этот снимок был сделан за выходные до того, как нас с Троем впервые отправили в командировку. Помнишь, мы пошли в тот бар и напились?

Теперь я вспоминаю то, о чем он напоминает. Во всяком случае, проблески этого… к сожалению, я была самой пьяной из нас троих.

Я напрягаю память, пытаясь вернуться в этот момент времени, но не могу точно определить, когда была сделана эта фотография.

Я нахожусь посередине, Трой с одной стороны от меня, а Люк с другой. Мои руки перекинуты им на плечи, я вишу в воздухе, потому что они оба намного выше меня, даже когда мы были подростками.

Я смотрю на Троя так, словно поклоняюсь земле, по которой он идет, и он улыбается в камеру, но что действительно захватывает дух, так это то, как голова Люка откидывается назад в смехе.

Он такой беззаботный и счастливый.

На его плечах не лежит бремя всего мира, как это было с тех пор, как он вернулся из своей последней командировки.

— Кто сделал этот снимок?

Он посмеивается с противоположной стороны комнаты, и я слышу, как он идет ко мне.

Он подходит сзади и обхватывает меня руками за талию.

— Ты помнишь ту ужасную девушку, с которой я встречался после школы?

— Бриттани? — спрашиваю я, морща нос. Эта девушка и правда была ужасной.

Он смеется, и от вибрации у меня по спине пробегает дрожь.

— Да, она. Она появилась в ту ночь, ты помнишь?

Я уклончиво пожимаю плечами. Вот почему я на самом деле не пью. Тогда я не могла справиться с алкоголем, а сейчас все не лучше.

Он снова смеётся.

— Тебя стошнило прямо на розовый куст твоего соседа. Боже, это была просто адская ночь. — Я слышу улыбку в его голосе и, хотя мне очень неловко, все равно улыбаюсь вместе с ним.

Он оказывает на меня такое влияние.

— Да, да, кажется, я помню эту часть… — я поднимаю бровь, глядя на него. — Давай вернёмся к сучке Бриттани, ладно?

Он целует меня в макушку и посмеивается.

— Должно быть, она хранила снимок долгое время и отправила его мне после смерти Троя. Я понятия не имел, что он вообще существует.

— Это было мило с её стороны, — тихо отвечаю я, снова глядя на фотографию.

— Думаю, сейчас она не такая уж и стерва.

Я хихикаю.

— Мне очень нравится это фото.

— Это самая любимая из всех моих фотографий, — просто отвечает он.

Я понимаю, почему. Это очень точное представление о том веселье, которое было у нас тогда.

— Это наша история, — говорит он, и его мысли отражают мои. — Втроём.

— Ты сделаешь мне копию?

— Я сделаю для тебя кое-что получше, — говорит он, покрывая поцелуями мою шею. — Когда-нибудь, возможно, я позволю тебе разделить этот снимок со мной.

Меня должен был бы удивить этот очевидный намёк на то, что мы будем жить вместе, но это не так. Я знаю Люка, как свои пять пальцев.

Хочу, чтобы он был рядом, насколько это возможно.

Я хочу разделить с ним свою жизнь даже больше, чем последние два года.

Единственные скелеты в его шкафу — это те, которые мы делим, и это, вероятно, не должно меня обнадёживать, но это так.

Мы будем сражаться с нашими демонами вместе.

Глава 22

Люк

Я всегда думал, что идея о том, что человек меняет кого-то любовью, является чем-то вроде отговорки, но теперь я это понимаю.

Мия во многом изменила меня, но больше всего я чувствую это за последние два дня с тех пор, как мы переспали.

Теперь мы объединены, я это чувствую.

Я знаю, что на моем лице застыла глупая ухмылка, а в глазах блеск, но мне все равно.

Я более чем счастлив, что весь мир узнает, что я влюблён, и что меня любят в ответ.

— Серьёзно, чувак, у тебя сейчас треснет лицо.

Я смотрю на Калеба и улыбаюсь ещё шире, просто чтобы ткнуть его в это носом.

Это первый день, когда он снова работает со мной.

На прошлой неделе он взял столь необходимый ему отпуск и встретился со своим отцом. Он до сих пор не разговаривает с мамой, но я не могу сказать, что виню его. Один из двух родителей — это не так уж и плохо.

Я просто надеюсь, что однажды Эверли очнётся и поймёт, что да, возможно, она потеряла одного сына, но у неё есть ещё один прямо тут, который просто ждёт, чтобы его полюбили.

— Если влюблённость выглядит так, то, думаю, что я навсегда останусь одиноким, — невозмутимо говорит он.

Я знаю, что он шутит, поскольку вижу его жалкую попытку скрыть улыбку.

У нас двоих ещё не было возможности по-настоящему поговорить.

Мия рассказала мне об их разговоре, и я беседовал с Калебом, но не один на один.

Я знаю, что должен поговорить с ним обо всем, что происходит.

— Однажды, когда ты найдёшь себе девушку, и у тебя будет такое же лицо, тебе придётся очень дорого мне отплатить. — Я посмеиваюсь.

Он качает мне головой и ухмыляется.

— У нас все хорошо, чувак? Я не хочу, чтобы между нами было что-то странное, — спрашиваю я уже серьёзным тоном.

Он уже давно у меня работает. Калеб — трудолюбивый парень, но, более того, он — друг. Мне нравится работать с ним каждый день.