Плохие намерения - Чарли Роуз

Его голова опускается вниз, и он берет сосок в рот, покусывая и посасывая.

— Сильнее, — умоляю я, и он слушает, сильно покусывая, заставляя меня крепче обхватить его. Он почти рычит, двигаясь быстрее, чтобы уделить другой стороне такое же внимание.

— Я кончу, если ты продолжишь это делать, — предупреждает он, но я ничего не могу с собой поделать. То, что он заставил меня почувствовать в своем грузовике, даже близко не сравнится с этим.

— Мне все равно. Мне это нужно.

Дэйр садится на пятки, приподнимая мои бедра, пока я не оказываюсь вплотную к нему, моя спина все еще на кровати. Он без усилий контролирует мои движения, скользя внутрь и наружу, как будто я не более чем тряпичная кукла. Пот стекает по его лицу, нижняя губа зажата между зубами.

Он снова наклоняется надо мной, облизывая мою грудь, прежде чем прикусить сосок сильнее, чем раньше, и это ощущение больше, чем я могу вынести. Моя спина отрывается от матраса, и руки Дэйра скользят подо мной, чтобы укачать меня, когда я разваливаюсь на части, мое тело содрогается и дергается, прежде чем обмякнуть в его объятиях.

— Черт. — Дэйр усиливает хватку и трахает мое бескостное тело до тех пор, пока не напрягается и не изливается в меня. Он ослабляет хватку и тает во мне, его вес придавливает меня наилучшим образом, пока мы переводим дыхание. Его влажное лицо покоится у меня на груди, его член все еще внутри моего тела. Проходят минуты, прежде чем кто-либо из нас заговаривает.

— Унял свой зуд? — спрашиваю я. Дэйр издает смешок.

— Я даже не вышел из твоего тела. — Он отстраняется, и я чувствую прилив влаги, который напоминает мне о том, что он кончил в меня. Дэйр, должно быть, тоже это заметил, потому что он смотрит прямо мне между ног, выражение его лица напряженное.

— Я принимаю таблетки, — говорю я, защищаясь, хотя он не имеет права на меня сердиться. Он был тем, кто кончил и не подумал о защите.

Дэйр стонет, держа одной рукой свой член, когда он направляет его обратно в меня, распределяя сперму вокруг, прежде чем снова скользнуть внутрь меня.

— Это значит, что я могу это сделать? — спрашивает он, и мои глаза закатываются.

— Боже, да.

Дэйр заставляет меня кончить еще дважды во многих позах, прежде чем он снова кончает. К концу мы оба измотаны и задыхаемся, и он, извинившись, уходит в ванную. Я бормочу какие-то невнятные указания о том, где находится ванная — не то чтобы ее было трудно найти, поскольку это одна из трех комнат в этом доме. Когда он возвращается, он выглядит неуверенным, вероятно, впервые с тех пор, как я его знаю.

— Я, э-э... — говорит он, прежде чем прочистить горло, почесывая затылок смущенным жестом. — Мне пора идти.

— О. — Я не знаю, чего я ожидала. Не то чтобы я ожидала, что он останется ночевать у меня, но я не думала, что он выбежит за дверь до того, как высохнут мои испачканные спермой простыни. Я не знаю, почему я думала, что это будет отличаться от любого другого свидания на одну ночь, но я не могу избавиться от чувства, что он отвергает меня во второй раз за сегодняшний вечер.

— Я имею в виду... если ты не против?

Это та часть, которую я ненавижу. Он говорит это потому, что не хочет уходить, или потому, что думает, что я хочу, чтобы он остался, и он просто пытается быть милым? Люди тратят так много времени на то, чтобы угадывать, о чем думают другие, вместо того, чтобы просто спросить. Включая меня саму.

— Это было ошибкой. — Он выглядит растерянным, в его голубых глазах плещется сожаление. Он открывает рот, затем закрывает его, как будто хочет что-то сказать, но передумывает.

— Хорошо, — говорю я, потому что… что еще можно на это сказать? Вот тебе и необходимость угадывать, что он чувствует.

* * *

— Ло! — голос Джесси прорывается сквозь мое сознание, и я устало вытягиваю руки над головой. Болезненность между моими бедрами напоминает мне о событиях прошлой ночи.

Обычно я сплю не так крепко — еще один эффект того, что выросла в дерьмовом районе с дерьмовой матерью. Я всегда ожидала, когда какой-нибудь пьяный придурок из ее друзей вломится ко мне, думая, что это туалет. Еще хуже было, когда они чертовски хорошо знали, что это не ванная, и хотели компании. Конечно, мы также беспокоились о взломах, но я больше боялась людей, которых мы знали, чем незнакомцев. Незнакомые люди никогда не подводили меня так, как это делали Кристал и люди, с которыми она общалась.

Джесс распахивает мою дверь, сам выглядя полусонным. На нем мешковатая светло-серая толстовка, которая выглядит так, словно ее давно не стирали, капюшон надвинут на его лохматые волосы. Через плечо у него перекинута черная спортивная сумка.

— Могу я сегодня взять машину?

— Я отвезу тебя, — говорю я, зевая и натягивая одеяло повыше. — Просто дай мне секунду, чтобы одеться.

— Тебе сегодня нужно работать. А я должен сегодня начать заниматься этой дурацкой борьбой после школы.

— А твой тренер не может отвезти тебя? — Вдруг они едут в одно и то же место.

— Да, давай я просто попрошу своего учителя подвезти меня. Это совсем не будет выглядеть странно. Давай, Ло. Ты та, кто втянул меня в это дерьмо.

— Извини? — Мои брови, должно быть, доходят до линии роста волос. — Поправка: я вытащила тебя из этого «дерьма», — говорю я, используя воздушные кавычки. — Ты сам вляпался в неприятности.

— Неважно. Могу я взять машину или нет?

— Хорошо, — говорю я, проводя рукой по своим растрепанным волосам. Где-то там еще осталась резинка для волос, но я знаю, что когда посмотрюсь в зеркало, это будет выглядеть как настоящее птичье гнездо. — Я найду… кто подвезет меня после работы. Ключи все еще у тебя, — напоминаю я ему. Я так и не получила их обратно после того, как Генри починил машину прошлым вечером.

— Спасибо.

Сегодня у меня куча дел, а потом придется убирать то чертово место, так что я вернусь домой поздно.

— Хорошего дня, чувак.

— Я ненавижу тебя, — говорит Джесс, но его губы кривятся в усмешке.

Когда Джесс уходит, я хватаю свой телефон, чтобы написать Саттон, и вижу, что у меня есть два голосовых сообщения с личного номера. Я удаляю их, не слушая. Решимость Эрика