Бывший. На выданье - Елена Росси

Вместе со мной довольно много народу потянулось в одну сторону. В основном все сонно молчали — все-таки утро раннее.

И только мое громкое “Бл….ть” заставило всех повернуться!

Глава 35

БОГДАНА

Дура Саратовская…

Ну, тогда я не думала, что я дура, думала, что самая умная, самая неотразимая!

Я ждала в приемной и судорожно пыталась состряпать себе нормальный вид. Одно из главных правил выживания — грамотная маскировка, плавно переходящая в окружающую среду. Я покрутилась на диванчике, в поисках удобной позы, кулаком подбородок подперла, но быстро сообразила, не мое. Несколько секунд я просто прикидывала, может упасть в обморок как в кино?

В голову лезли глупости. Наглядный пример того, до чего может довести неограниченное потребление турецких сериалов и любовно-авантюрной литературы. Двадцать пять плюс, а способность выкручиваться на уровне пятнадцатилетней школьницы... Вот позорище.

Шаги приближались.

А я так и сидела на краешке кожаного дивана утопающего в стенной нише, и смотрела на стаканчик с кофе. Закинуть туда диктофон? Не закинуть?..

Было жутко неудобно, я то и дело ерзала в поисках ответа. В желудке переливался не переваренный ванильный сироп. Мучила изжога и совесть. Со второй решила разбираться по мере поступления и накопления.

— Сань, что ж она, идиотка совсем?

Я вздрогнула и прислушалась. Это был голос Марка Петровича. Да, его.

— Если говорит не нарыла… значит не нарыла…

— Ты кто по гороскопу, Маркуша? — Майоркин голосил так громко, что все сразу посмотрели на них.

— Водолей.

— Водолеи — наивные люди. Взрослые дети.

На таком мизерном расстоянии ниша не скрывала меня полностью, и пронзительно-голубые глаза были вполне видны.

— Фу ты… Богдана… — при виде меня, Марк Петрович (пудель беременный…) улыбнулся сладенькой улыбкой, которая раньше мне даже нравилась. А теперь хотелось легонько вдвинуть в такую улыбку кулак.

Рядом с ним стоял подчеркнуто строго одетый Майоркин, в черных лакированных ботинках с острыми носами.

— Почему ты не предупредила, что сегодня выходишь? — у шефа ноздря задергалась, как и у меня.

— Я задаю себе тот же самый вопрос, — пробормотала я в ответ. — Мне очень жаль.

Майоркин приблизился, и улыбнулся:

— Богдана?.. — было сказано с плохо скрываемым скрипом зубов.

— Александр Викторович? — улыбнулась в ответ я. Немножко неуверенно.

Провал?!

Лоб мой покрылся холодным потом. Внутри всю трясло, как будто я на Северный Полюс голая попала.

Майоркин, казалось, провала еще не заметил. Прежде чем подойти ближе, он слегка поворотил своею головой по сторонам, окидывая цепким взглядом офис, и подсчитывая свидетелей. Две сотрудницы беззаботно курлыкали сидя за ноутбуками.

— Не расскажешь, что за переполох случился в отделении? — полные губы мужчины таили коварную усмешку. Серые глаза скрывали хладнокровную жестокость. Ямочки на щеках — изощренную маскировку.

— Переполох?.. - повторила я небрежно, но эта небрежность мне дорогого стоила.

— А ты не в курсе? — и зырк на меня своими глазищами.

— В курсе чего?.. - любопытство мое возросло до предела высшей степени.

— Кабы знать… — он засунул руки в карманы брюк, с хитрым прищуром глядя на меня. — Как только ты решила покинуть отделение, там стали происходить странные события.

Очередная волна озноба окатила меня. К ознобу телесному добавился озноб душевный. Как ни уговаривала я себя любимую, что все хорошо, что все в порядке, но чем больше Майоркин открывал рот, тем сильнее меня трясло.

— Например?..

— Майор Буров. Знаешь такого?

Моя застывшая, казалось, на века невозмутимая маска неожиданно дала трещину, являя миру мое изумление, граничащее с шоком.

— Наверняка знаешь… — продолжал Майоркин. — По официальной версии он подал в отставку, по неофициальной — накинулся на своего коллегу и надавал ему по морде. Под носом у самого Зайцева. Разве не подозрительно?

Я поймала себя на мысли, что у меня от волнения дыхание сперло. Попыталась проделать фокус “глубокий вдох-выдох”, но не получилось.

— Богдана, ты не могла бы прокомментировать это событие? — вмешался Марк Петрович.

— Бывает, — нашла в себе силы ответить.

— В смысле "бывает"?

— Марк Петрович, — я сурово свела брови, пытаясь придать словам солидности. — Я отчет сдала? Сдала… Чего еще вы от меня хотите? Могу еще раз сдать, если надо.

Босс задумался.

— Да ладно, Богдана, можно и без писанины обойтись, — Майоркин дотронулся до моего плеча. — Ты нам так, по-товарищески, по-дружески расскажи, что у тебя наработано? А то Буров этот, билет в Саратов взял… улетит и ищи его потом!

Возникла пауза, вызванная чудовищным осмыслением происходящего. Разве мужчина у которого есть серьезные отношения стал бы внезапно уезжать?.. Боясь резкого перепада децибел, а может, еще чего, я перешла на шепот:

— На когда билет?.. - слезы подступили к глазам.

Сведений и кислорода катастрофически не хватало.

— Часа через два.

В этот момент я почувствовала странную слабость. Словно все мои кости неожиданно размякли и тело в один миг лишилось привычной опоры. Стаканчик с кофе выпал из моих рук, разбрызгивая капли на штаны и ботинки выпучившего глаза Майоркина. Я с трудом подавила несолидное, недостойное профессионала желание захлопать в ладоши и ограничилась торжествующей улыбкой в себя.

Господи, спасибо, что я не додумалась утопить в нем диктофон, как собиралась!.. (Иначе потонула бы сама).

По офису пронесся, легкий колокольный перезвон. Этот ненавистный от частого употребления звук сообщал обитателям, что пожаловали гости.

— Извините… — нарушая все мыслимые нормы этикета, я оттолкнула Майоркина и вихрем бросилась в широкий проем за его спиной.

Мужчина, что благовоспитанно вытирал ноги о половичок, на входе, отпрыгнул прочь. (Откуда мы знакомы?) В длинном пальто, вязаном шарфе и меховой шапке на голове... Примерно так одевался мой папа на тех фотографиях, где везет меня на санках из детского сада, снятых Бог знает сколько лет назад. В руках он держал картонную коробку.

— Вы кто? — Марк Петрович нетерпеливо поторопил все еще мнущегося и покашливающего гостя.

— Гошан… ой, то есть Георгий… мне передать, вот! — показал коробку. — Фотокамеру.

— Кому?

— КАлАкольникова, есть такая? — низким, чуть скрипучим голосом поинтересовался курьер.

Ничего из дальнейшего разговора я уже не слышала, потому что так быстро, как только могла, я выбежала на улицу. После душного помещения, снаружи было вполне комфортно. Утренний воздух не успел еще пропитаться ароматом продуктовых отходов и собачьих фекалий, но стену уже украшала фраза, выполненная баллончиком-распылителем: "У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника есть будущее." — Оскар Уайльд.

Глава 36

РУСЛАН

Как можно потерять паспорт, отправившись в