Твоя измена - не моя вина - Лена Тэсс

— Неплохо, — уклончиво и сухо.

— О, — понимающе, — Руслан так и не предложил съехаться?

— Это вопрос времени.

— Тогда зачем пожаловала?

Мне надоел этот церемониал. У нее в руках кроме дорогой брендовой сумочки был портфель. Очевидно, что в нем находились какие-то документы.

— Хотела предложить тебе сделку, — Белова сделала шаг к моей больничной койке, но я подняла руку, останавливая ее.

— Я тебя и оттуда прекрасно слышу, милая. И не думаю, что должна разговаривать с тобой без своего адвоката. Тем более соглашаться на сомнительные действия.

Она усмехнулась, но осталась на месте. Ее красные ногти нервно отбивали дробь по пластиковой папке.

Она всегда делала такой маникюр — миндальной мягкой формы. “Мне нравиться думать, что я пускаю мужику кровь, когда провожу ногтями по его спине и оставляю там свои следы.”— говорила она как-то за бокалом вина.

— Он ушел в другое крыло, кажется на флюорографию. Поэтому времени для разговора не так много. Знаю, что сейчас ты решение не примешь, но вот тебе, Олеся, отличный шанс получить то, что хочешь.

— И что же я по-твоему хочу, Наташа?

— Развод.

Так и есть. Но это еще не все. Я хотела не просто развестись с Русланом юридически, но и сделать так, чтобы он навсегда исчез из моей жизни. И пока нас связывают не только штамп в паспорте, но и финансовые вопросы, а возможно еще и их криминальная составляющая — это невозможно.

— Ты хочешь за него замуж? — поинтересовалась я.

Белова кивнула и мечтательно улыбнулась. Кажется, что мысли об этом делают ее действительно счастливой. Неужели она по-настоящему влюблена в Макарова?

Наклонив голову я посмотрела на бывшую подругу.

Она рассказывала что-то про себя и Руслана, об их огромном чувстве и влечении друг к другу. Описывала как они не могли сдержать свои порывы страсти (не то, чтобы пытались), как Руслан не хотел сделать мне больно, особенно потому, что стало известно про мою болезнь.

— Как давно вы начали трахаться за моей спиной?

— За пару месяцев до нового года.

Ответ меня удивил. Тогда… тогда у нас с мужем, как мне казалось, все было замечательно.

— Почему ты выбрала его? — этот вопрос напрашивался сам собой. — Вокруг тебя всегда было много мужчин. Богаче, чем Руслан, с перспективами жить за границей. Свободные, без обязательств. Почему ты выбрала его, Наташа? Чужого мужа. Моего мужа.

Она на секунду задумалась, даже выглядела немного растерянной. Но как оказалось не из-за самого вопроса, а кажется просто подбирала слова для более мягкого ответа.

— Если бы не я, то кто-нибудь другой обязательно увел его у тебя. Ты же была как куколка — пластиковая и зажатая. Не знаю, как он терпел твою чопорность и отстраненность. В постели ему нравится…

Ну все, с меня хватит.

— Заткнись! Пошла вон.

— Олеся просто пойми…

— Пошла вон, сука! — голос сорвался на крик.

За её спиной открылась дверь в палату и в проеме показался Щербинский, практически полностью загораживая его своей огромной фигурой. Он быстро оценил обстановку и лишь мазнув взглядом по Беловой, сосредоточился на мне.

— Что мне сделать? — короткий вопрос.

— Пусть она уйдет.

Толя кивнул и без слов подхватив женщину под локоть уверенно вывел из палаты. Наташа начала шумно сопротивляться, но мужчина наклонился и что-то негромко шепнул ей на ухо. Та как будто язык проглотила и больше не оказывала сопротивления, когда ее выпроваживали не только из палаты, но и из отделения.

— Как ты? — спросил Щербинский, снова появляясь в поле моего зрения, в этот раз уже один. Он прикрыл дверь, чтобы нас никто не побеспокоил.

— Доброе утро. Рада тебя видеть. Еще больше рада, что ты на ногах и даже способен исполнять роль телохранителя, — я не смогла удержаться от ехидства.

Он подошел ближе. Казалось, что Толя присядет на край кровати и начнет вычитывать мне за несанкционированное общение с потенциальным свидетелем противной стороны, но он лишь наклонился и прижался своими губами к моему лбу.

Крепко. Долго. Царапая бородой. Приятно.

И на одно счастливое мгновение я забыла про Белову, про Макарова, про все на свете.

Глава 36

На улице внезапно стало холодно и неуютно.

Сентябрь не обещал быть теплым и приветливым, но и падение температуры ночью почти до нуля стало неприятным открытием.

Никогда не любила осень, потому что с ней всегда приходили холода, дожди, слякоть и уныние.

— Ты разве не из тех девушек, которые любят закутаться в плед и с чашкой какао читать сентиментальные романы, смотря как по окну барабанят капли дождя? — поинтересовался Толя, оценив мою кислую мину, с упреком взирающую на грозу и ливень за окном.

— Да, я люблю какао и романы, но вычеркни дождь и добавь снегопад, елку, украшенную в огоньки и гору подарков. Можно еще красные шерстяные носки. И свитера под горло, в цвет новогодних праздников.

Щербинский смотрел на меня так, словно я внезапно перешла на итальянский и провожу ему экскурсию по Риму.

— Не переживай, Леся, он просто не любит новый год, — его сестра меня заинтриговала этой фразой и я вся обратилась в слух.

Алена сопроводила нас до дома после выписки и осталась, чтобы поддержать наш “боевой дух”. Проще говоря ей было до жути любопытно как мы тут вдвоем уживаемся и почему до сих пор не поубивали друг друга.

— Ему Дедушка Мороз машинку в подарки не доложил?

— Ты даже не представляешь насколько близка к истине, — ответила она явно пытаясь подколоть брата, но мой сосед не проявил и капли эмоций.

Он стоял спиной к нам и чистил креветки. Рядом на столешнице стояла сковорода-гриль. На плите, которая в квартире включалась так редко, что почти никогда, стояла кастрюля. В ней варились спагетти. С периодичностью раз в пару минут мы с Аленой пытались предложить Толе помощь, но в ответ слышали только его холодное: “Нет”.

— Я не знала, что твой брат готовит.

— Я тоже.

— Нет, правда. Я живу с ним две недели и не видела, чтобы он держал в руках что-то тяжелее кружки с кофе.

— Я жила с ним до