Все кувырком - Джил Мансел

– Тогда все в порядке. И полагаю, мне лучше не рассказывать ничего Максин?

– Думаю, так будет лучше. – Он благодарно поцеловал ее в лоб. – Не раньше, чем мы поженимся.

– Как дети? – Гай сел на кухонный стол и стал смотреть, как Максин моет посуду.

Серена улетела на фотосессию в Барселону. Он отвез ее в Хитроу, а потом весь день провел в Лондоне.

– Отлично. – Отъезд Серены привел Максин в замечательное расположение духа, и она улыбнулась ему. – Утром мы ходили в супермаркет. А когда вернулись домой, я обнаружила у Эллы в кармане пакет мармеладных лягушек.

Гай нахмурился.

– Надеюсь, вы сделали ей выговор.

– Выговор? Я встала перед ней и съела все до единой. Потом сказала, что на следующей неделе она вернется туда, извинится перед управляющим и отдаст ему карманные деньги за две недели. Если ей повезет, он не отправит ее в тюрьму.

– Думаю, теперь она не скоро решится это сделать. – Рассказ произвел на него впечатление.

– И разговаривать со мной тоже начнет не скоро, – сказала Максин. – Она считает, что во всем виновата я, потому что с самого начала не разрешила ей купить лягушек.

Гай встал и взял полотенце для посуды. Когда он принялся вытирать вымытые тарелки, Максин заподозрила неладное.

– Вы много с ними общаетесь, – непринужденно сказал он. – Как они относятся к Серене?

Ага. От зоркого глаза Максин не укрылось, что Серена приехала с четырьмя чемоданами, а уехала с двумя. Можно было предположить, что она так просто не сдастся.

– А что? Вы собираетесь жениться на ней?

– Мне просто интересно, что они говорят. Серена заступилась за нее, вспомнила Максин, в том скандале с Оливером Кэссиди. И еще она дала ей огромную коробку дорогой косметики, чей-то подарок, который, по ее словам, никогда ей не пригодится. В глубине души она была не такой уж плохой. Терпеть ее можно, подумала Максин.

– Они нормально к ней относятся. Нельзя сказать, что она им не нравится. Она не пристает к ним с разговорами.

Гай удивленно поднял брови.

– В каком смысле?

– По словам Джоша, почти все ваши подружки слишком уж усердствуют. Серена, по крайней мере, этого не делает. Она не душит их в объятиях.

– А вы?

– Я тоже не душу.

– Что вы скажете о Серене?

Это было не очень честно. Если бы она сказала что-нибудь нелестное, это только повредило бы ей самой.

– А почему вы меня об этом спрашиваете? При чем тут мое мнение? Вы достаточно взрослый, чтобы самому решить, нравится она вам или нет.

– Я знаю. Я решил. Но вас это тоже касается. Серена продала свою квартиру в Лондоне и собирается поселиться с нами, когда вернется из Барселоны.

Черт, подумала Максин. Если Гай и Серена решили поиграть в семью, значит ли это, что она останется без работы?

– Навсегда? – спросила она. Он пожал плечами.

– Посмотрим, как пойдет. Она уже присматривала себе новую квартиру, но ее собственная продалась быстрее, чем ожидалось, и мы решили… ну, попробовать. – Максин повернулась и молча посмотрела на него. – Это, конечно, не самая романтическая история, я знаю… я просто не хочу совершать ошибок.

– А что об этом думают Джош и Элла? Они мне об этом ничего не сказали.

– Я поговорю с ними вечером. Сначала я обратился к вам, – улыбнулся он.

– Вам нужно мое разрешение?

– Нет, ваше мнение.

– А их мнение будет считаться?

– Разумеется, – резко ответил Гай. – Если они действительно будут против, Серена не переедет. Надеюсь, – повысил он голос, – что вам не придет в голову воспользоваться этим.

– Да как я могу?

– Еще как можете. Поэтому я и говорю – даже не думайте. Для меня это слишком важно.

Для меня тоже, подумала Максин.

– Если Серена переедет сюда, вы откажетесь от моих услуг? – спросила она.

– Боже, ну конечно нет! Как вам это пришло в голову? Нет, у Серены карьера… Она ездит за границу еще чаще, чем я. Нам все равно нужны вы, чтобы заботиться о детях. – Он помолчал. – Честно говоря, я боялся, что вы сами захотите уйти.

Ничего приятнее этого она от него не слышала, решила Максин. Да что там, это уже практически комплимент.

– Вы действительно хотите, чтобы я осталась? – спросила она, стараясь выжать из ситуации все, что можно.

Но одурачить Гая было не так легко.

– Дети хотят. Правда, они ничего не знают о ночном инциденте у квартиры вашей сестры.

– Но меня не задерживала полиция…

– Я знаю. – Он явно был доволен. – Просто хочу сказать, что не стоит напрашиваться на комплименты. Не нужно зря испытывать судьбу.

– Если ты хочешь на ком-то жениться, почему ты не женишься на Максин? – спросила Элла. – Тогда Серене не придется переезжать.

Гай попробовал представить, что творится у нее в голове. Ее воспоминания о матери становились все более отрывистыми. С трех лет Эллу воспитывали няни – сначала Беренис, потом Максин.

– Я не женюсь на Серене, – осторожно ответил он. – Мы просто подумали, что будет здорово, если она немного поживет с нами.

Элла нахмурилась.

– Но она твоя подружка. Она что, будет нам вроде как мама?

Гай не знал, как ответить на этот вопрос. В самые мрачные моменты последних лет, когда окружающие постоянно намекали на его женитьбу, а чувство вины делало еще тяжелее груз родительской ответственности, он спрашивал себя, не пора ли просто найти жену, хорошую мачеху для детей, и перестать ждать, когда это случится. Он теряет время. Любовь не растет на деревьях. Желающих было более чем достаточно, но те, кто мог бы стать идеальной мачехой, не нравились ему, а те, кто привлекал его мимолетное внимание, явно не подходили для этой цели.

Такая задача была бы сложна для любой женщины – он знал это. Но из них всех только Серена имела мужество с самого начала быть честной с ним. Она не сомневалась, что Джош и Элла очень симпатичные дети, но она будет очень благодарна ему, если он позволит ей не знакомиться с ними ближе. Кроме того, добавила она, кто знает, как будут развиваться их отношения? Если она вступит с детьми в близкую эмоциональную связь, а потом все закончится разрывом, они будут еще больше страдать.

Это был пессимистичный, но практичный взгляд на вещи. Гай принимал его. То, что он с первого взгляда влюбился в Вероник, вовсе не означало, что это всегда происходит так. Может, с Сереной все будет развиваться постепенно.

Элла в розовой пижаме и тапках «микки-маусах» свернулась калачиком на диване рядом с ним и заплетала косичку своей кукле.

– Нет, Серена – это просто… Серена, – в конце концов ответил Гай. – Она – друг.