Все кувырком - Джил Мансел

Чтобы попасть в бухту, нужно было долго пробираться по узкому каменистому обрыву, но это того стоило. В восемь часов вечера пляжи в центре Трезайля еще были переполнены, а в Ракушечной бухте, на окраине города, не было ни души. Мало кто из туристов согласился бы удалиться на целую милю от баров и магазинов; еще меньше решилось бы идти пешком, оставив шоссе далеко позади.

И это к лучшему, думала Дженни, зато здесь Максин могла орать в свое удовольствие, не опасаясь привлечь ненужное внимание.

– …и Серена сказала: «Больше нам не о чем разговаривать». – Максин с жаром продолжала монолог, начавшийся триста футов назад. – И вышла из кухни. Хотя мне еще было что сказать, поверь!

– Но ей ты сказать не смогла и поэтому говоришь мне.

Они наконец спустились к воде; вместо камней и гальки под ногами был мелкий сухой песок. Дженни сбросила туфли и с удовольствием погрузила ступни в обволакивающее тепло.

– Вот именно! – Максин яростно смахнула волосы с лица. – Иначе я бы взорвалась! Эта женщина доведет меня до безумия!

– Но она была права, надо признать. – Дженни еще не совсем простила сестру за то, что та вломилась к ней на прошлой неделе. – Тебе нравится Гай.

– Больше нет. – Темные глаза Максин презрительно сверкнули. Потом, заметив недоверчивый взгляд сестры, она добавила: – И это не потому, что Серена сказала, будто я ему не нравлюсь. Я в любом случае не хотела бы общаться с мужчиной, который выбрал себе такую женщину, как она. Я все равно не могу понять, что он в ней нашел.

– Мы уже говорили об этом, – заметила Дженни. – Идеальная фигура, идеальное лицо…

– Ах, это! Да, физически она идеальна. Но как личность ничего из себя не представляет. Иногда кажется, что ты разговариваешь с миской фруктов.

– Ты хочешь сказать, она не так темпераментна, – усмехнулась Дженни, – как ты.

– Я хочу сказать, что ни разу не видела ее смеющейся. – Максин стерла со лба пот. – Джош вчера рассказал ей анекдот, и я голову даю на отсечение, она даже не поняла, о чем речь. И после этого она еще смеет обсуждать меня с Гаем!

Дженни попыталась скрыть волнение.

– По крайней мере, это значит, что они разговаривают.

– Ты бы слышала, как она это сказала. – Максин выбрала самую крупную гальку и швырнула в воду. – Она вся из себя, а я вроде как должна прикусить язычок, потому что она думает, что теперь она хозяйка, раз будет жить с Гаем. Хотя я прекрасно знаю, – таинственно добавила она, – чем он занимается за ее спиной.

– Да? – заинтересовалась заскучавшая было Дженни.

– Точно, – гордо заявила Максин. – Он вовсе не перестал встречаться с другими женщинами. Они продолжают ему звонить, а во вторник он вернулся домой только в три ночи. Представляю, какая рожа будет у Серены, если она узнает.

Вторник, подумала Дженни. В тот вечер они встретились в театре. Она невинно спросила:

– И с кем же он был?

– С какой именно женщиной, ты хочешь сказать? – с сарказмом переспросила Максин. – Ну, это была одна из них, и это самое главное. Когда я спросила Гая, он сказал, что это меня не касается, нечего совать нос не в свое дело, так что я сразу поняла: тут дело нечисто.

Если бы в этот момент на берегу появился Гай, Дженни бросилась бы ему на шею и покрыла поцелуями. У нее не хватило духу попросить его не рассказывать Максин об их встрече. Но Гай ничего ей не сказал. Ее постыдный секрет не был раскрыт.

– Возможно, этому есть невинное объяснение, – добродушно предположила она, но Максин это не понравилось.

– Да что с тобой? – Она зашвырнула в воду еще пару плоских камней, чуть не убив пролетавшую чайку. – Чего это ты решила его защищать? Отдохни, Дженни, – у него столько женщин, что их некуда девать, и вряд ли он провел ночь, играя в «Монополию». Но я рада, что он с кем-то встречается. Кто угодно будет лучше, чем эта сучка Серена.

– Может, он боится, что ты ей расскажешь, – сказала Дженни.

– Если бы это сбило с нее спесь и я не рисковала бы потерять работу – можешь не сомневаться, рассказала бы!

В детстве они облазали бухту вдоль и поперек. И теперь, дойдя до прудиков, которые оставались в скалах после отлива, они пробрались к своему любимому водоему: там всегда можно было найти самую интересную живность, а рядом волны за сотни лет промыли в камнях два удобных сиденья.

Максин, избавившись наконец от душившей ее ярости, опустила босые ноги в нагретую солнцем воду и наблюдала, как два миниатюрных краба улепетывают, почуяв опасность.

– Не очень-то ты мне сочувствуешь, – буркнула она, покосившись на ноги Дженни с ногтями цвета фуксии. – В чем дело? Все не можешь забыть, как мы вломились к тебе домой и помешали развлекаться с Бруно?