Будешь моей мамой? - Оливия Лейк

Или Саша смолчала о сыне? Но зачем? Это лишено всякой логики. Делали вместе, а отдуваться морально и физически только ей? Олененок всегда была доброй, но это уже за гранью абсурда! Скорее всего, эта особь с пипеткой между ног сбежала, как только узнала о беременности. С учетом статистики и задолженности по алиментам таких мужчин в нашей стране полно. Я так никогда бы не поступил, как и всякий уважающий себя кавказский мужчина! Дети — это наше все! Меня так воспитывали!

— Где у вас кабинет директора? — своих передал на руки встречающих, а сам озирался по сторонам. Еще хотел на этого Стасика (рифма у меня есть, но про детей так нельзя) посмотреть, но, наверное, Тим прав: не стоит взрослым решать с мелкими. Верю, что разберутся, а я с директором поговорю. Есть у меня еще задумка… Точно Саша голову мне снимет, но хочется сделать пацану приятное.

— Я вас провожу, — молоденькая вожатая поманила за собой. — А вы папа Сабины и Тимофея?

— Да, — коротко ответил. К чему вдаваться в подробности? Папа я. Обоих.

— Просто раньше вас не видели, — обернулась и улыбнулась. — Только их маму. Теперь понятно, почему ониу вас такие разные.

Сомневаюсь, что Саша представилась мамой Сабины, но, вероятно, так многие решили. Хотя мамы здесь бывали реже, нежели няни — контингент такой: занятые бизнесвумен или еще более занятые светские домохозяйки.

— Прошу, — девушка остановилась у двери. — До свидания, — и убежала.

Я постучал и тут же нажал на ручку. За столом сидел мужчина. Это даже лучше. С мужиками как-то все понятнее: без лишней дипломатии и прямо по делу.

— Я могу войти? — на самом деле поставил перед фактом, плотнее прикрывая дверь. — Отец Сабины Сафаровой и представитель Тимофея Лисицына — Адам Сафаров. Мы говорили по телефону.

Времени ездить и договариваться лично у меня не было. Саша, кстати, тоже могла не отвозить детей. Я давно подсел на консьерж-сервис: водитель опытный, обязательно женщина, забирает от порога и вручает ребенка прямо в руки. Конечно, Сабина из-за проблем с речью нуждалась в сопровождении, но с таким другом, как Тим, не пропадет!

— Доброе утро, Адам Булатович. Я понимаю, зачем вы здесь, но все же ожидал родителей Тимофея.

— Может, и я на что-то сгожусь? Считайте меня его отцом. — сухо ответил, складывая руки на груди и перехватывая инициативу: — В вашем лагере процветает буллинг?

— Нет, что вы! — директор тут же поднялся. — У нас в лагере, как и в детском саду, прекрасная атмосфера.

— Да, мы заметили, — холодно улыбнулся. — Синяк на лице Тимофея отлично это демонстрирует. Кстати, — деланно огляделся, — а где родители зачинщика конфликта? Стас, верно?

Директор смутился: порывисто взмахнул руками, галстук нервно поправил, затем присел и выдавил улыбку. Я тоже устроился в кресле напротив.

— Адам Булатович, буду честен с вами: родители некоторых наших детей полагают, что у них прав больше, а их дети могут нарушать дисциплину. Это неправильно, — решительно сжал губы. — Мы с педагогами посмотрели камеры, расспросили вожатого, подняли характеристики детей. Тимофея начали дразнить, но драку начал он. Вашу девочку толкнули, и он вмешался, но ребята толпой навалились.

— То есть я правильно понял, — едва сдерживался, чтобы не пойти бить жопы ремнем, — шестилетки из якобы, — показал кавычки, — хороших семей дерутся толпой?

— Ну это громко сказано! — закатил глаза. — Куча мала, а ваш мальчик в самом низу. И они семилетки: в этой группе дети от шести до восьми лет.

Они еще и старше нашего Тима! Вот же… Ах, как хочется ругаться матом!

— Знаете, — вроде бы он Максим Сергеевич, — Максим Сергеевич…

— Михаил Андреевич, — поправил меня.

— Прошу прощения. Так вот, Михаил Андреевич, ваш рассказ как-то не способствует улучшению моего настроения.

— Адам Булатович, мы попросили приехать Александру, — посмотрел в компьютер, — Яковлевну, чтобы предложить смену в августе, с другими детьми. Не будем усугублять конфликт. Естественно, смена будет бесплатной для обоих ваших детей.

Хорошо, что я приехал. Саша растерялась бы… Да, но не Александра! Эта женщина дала бы им всем прикурить, но Тима забрала бы. А вот я чувствовал, что этого нельзя делать! Это ударит по самооценке. Он мужик! Если бы хотел уйти, я заметил бы это: у нас состоялся серьезный и откровенный разговор. Тиму нужно доказать в первую очередь себе, что он все может пережить, еще и за Сабину постоять. Я помогу в этом.

— Нет, не пойдет, — покачал головой. — Мы сделаем так: вы вызываете родителей зачинщика Стасика, а я им популярно объясняю, что моих детей трогать не стоит.

— Адам Булатович, это как-то непедагогично…

— А я не педагог, я кардиохирург. Лучший в этом городе: скальпелем могу розочки во всех местах вырезать, — вздернул бровь и улыбнулся. Я никому не угрожал, если что. Просто констатация факта.

— Я вас понял, и у меня идея! — почесал подбородок Михаил Андреевич. — Пусть Тимофей и Стас сделают вместе проект по физике. Как я понял, они оба хороши в предмете, — итак изумленно: — Такие маленькие — и доки в физике! Удивительно одаренные дети!

— Вы думаете, общая задача примирит их? — я был настроен скептически.

— Мы разобьем детей на пары. Если они захотят победить, то будут действовать заодно.

— Хм… Давайте попробуем.

— Я посоветуюсь с вожатой и позвоню вам в течение дня.

— Но! — взглядом показал, что если у моего Тима будет еще один синяк, начну бить и ремнем, и рублем. У меня есть связи и в органах исполнительной власти, и в судебной системе.

— Я вас понял. Будем держать связь.

В машине я набрал Сашу. Она волновалась и писала мне: что? что? что?

— Все хорошо, — произнес тут же. — Вечером расскажу. Не волнуйся.

— Адам Булатович…

— Адам, — мягко поправил. Ее официоз как серпом по одному крайне чувствительному для любого мужчины месту. — Если ты будешь звать меня по имени, я тебя не съем, обещаю.

— Адам, — голос чуть дрогнул, значит, не совсем уж все равно, — почему Тима молчит? Почему со мной не поделился? Ты знаешь? Он рассказал тебе?

Тут уж мне стало не до флирта. Я обещал не сдавать его. Тим берег свою маму. Не хотел переживаний, что не в силах дать ему все исключительно лучшее. Олененок сильная, но все-таки плечи у нее женские, хрупкие, ей помощь нужна — мужчина рядом.

— Рассказал, — кивнул, но она не могла видеть, — но это между нами, мужиками.

— Сафаров! — воскликнула возмущенно.

— До вечера, Олененок, что-то со связью.

— Не смей отключаться!

— Пока-пока! Не слышу! Связь обрывается…

— Адам!

— Говорю, связь обрывается! — и зашипел в телефон.

Сегодня на работе не было