Замок снов - Лора Брантуэйт

– Джонатан, – вставила Тэсс спокойно. – Вашего дядюшку звали Джонатан.

– Конечно… – опешила Норма. Потом снова собралась. – Так вот. Я единственная из его родственников, оставшихся в живых. И… – миссис Белнеп стала произносить слова по слогам, будто чеканя их, – по за-ко-ну все е-го и-му-щест-во долж-на на-сле-до-вать я.

– Что? – Тэсс слегка наклонила голову, будто не расслышав. Да что за чушь она тут несет?!

– Я, а не вы, мисс Гринхилл, законная наследница мистера Селти. И «Белая долина» принадлежит мне.

– Он завещал его мне. – Идиотизм какой-то!

– А завещание есть?! – торжествующе поинтересовалась Норма.

Тэсс открыла было рот, но ответить действительно было нечего.

– Юристы, которые позволили вам, мисс, вступить во владение «Белой долиной», не знали о моем существовании и поэтому руководствовались только словами какого-то управляющего. Но теперь-то есть я! – объявила миссис Белнеп. – И, боюсь, вам скоро придется вернуться в свой Лондон, – резюмировала она.

Тэсс сидела ошеломленная, оглушенная этой новостью, этой наглостью и, что хуже всего, возможной правотой своей собеседницы.

– Что ж, мисс Гринхилл, мне пора. Думаю, следующее свидание состоится в суде Карлайла. – Норма Белнеп поднялась и направилась к выходу. Тэсс обдала волна тяжелого сладкого запаха каких-то старушечьих духов.

– Подсвечник, – напомнила она с таким спокойствием, какое бывает только у человека перед впадением в ярость.

– Что-о? – округлила губы гостья.

– Не забудьте поставить подсвечник на место.

Норма Белнеп обратила внимание на то, что подсвечник все еще у нее в руке, и каким-то искусственным жестом поставила его на столик – то ли ей не хотелось с ним расставаться, то ли она все еще безуспешно пыталась изображать благородную леди. Тэсс сама закрыла за ней дверь, растянув губы в улыбке.

– До свидания.

– До свидания.

Прошуршала машина. Тэсс не выглянула полюбопытствовать, что за марка. Она постояла, прислонившись спиной к холодной надежной двери. Потом распахнула дверь, прошла вдоль стены дома в направлении конюшен и сорвалась на крик:

– Грегори!..

Наверное, все на свете здания суда в маленьких провинциальных городках такие – невзрачные, неприятные. Тэсс это всегда поражало: будто здесь не справедливость защищают, а только безуспешно пытаются разнимать всякие мелкие склоки. Вот интересно, их дело – это справедливость или мелкая склока? Кажется, ни то ни другое. И вообще, какая теперь разница!

Тэсс и Грегори сидели в коридоре: он обнимал ее за плечи, она откинулась назад и прижалась затылком к его плечу. Тэсс чувствовала, как легкая дрожь пробегает по его телу. Говорить не хотелось. Что может сказать человек, которого вышвыривают из дому? Что сказать ему? Почему и как эта чужая женщина осмелилась пойти против воли своего покойного родственника? Кто она такая? Седьмая вода на киселе…

И все же: «закон суров, но это закон».

Тэсс отстранилась от Грегори, обернулась, посмотрела в его глаза.

– Любимый, мы все равно будем вместе.

Грегори с болью посмотрел на Тэсс и покачал головой.

– Я не знаю, что будет дальше. Я ничего не умею, только заботиться о лошадях. Только этим я могу зарабатывать. А ты не можешь быть женой конюха, Тэсс, ты, бывшая владелица «Белой долины»! – Грегори горько усмехнулся.

Тэсс хотела ему ответить, сказать, что любит его, что ей безразлично все остальное, что она все равно останется с ним – «в горе и в радости», но в этот момент в дверях зала заседаний показалась миссис Норма Белнеп. Макияж был такой же вызывающий, как и в первый раз, когда ее увидела Тэсс, только платье другое, пурпурное. Пурпур – цвет королей. Она и выплыла из зала суда, преисполненная сознанием собственного величия – как-никак теперь хозяйка конезавода. Ах да, уговор с Моттом…

Тэсс и Грегори старались не замечать дамочки в пурпурном платье, но она специально остановилась возле скамьи, на которой они сидели.

– Мисс Гринхилл?

Тэсс устало подняла на нее глаза.

– Поздравляю, миссис Белнеп.

– Да, спасибо. Собственно говоря, я вижу, как вы и господин управляющий огорчены… – Между прочим, мужчина очень даже ничего! Хотя Мотт моложе, приятнее. Вот и пойми, что ей нужно. – Так вот. Я, знаете ли, не большая любительница лошадей. Все равно буду конезавод продавать, куплю себе какой-нибудь магазинчик, мне это ближе. Ну вы понимаете. И, если хотите, я могу продать «Белую долину» вам за…

Тэсс внутренне взвыла, услышав сумму. Грегори побледнел.

– Извините, миссис Белнеп, нас вряд ли заинтересует ваше предложение. Но вы очень любезны, – металлическим тоном произнесла Тэсс.

– Как знаете. Если что, у вас еще есть время. До Рождества я не хочу связываться с этими хлопотами…

– До свидания, миссис Белнеп. – Тэсс закрыла глаза. Она услышала удаляющиеся тяжелые шаги и прерывистый вздох Грегори прямо над ухом.

– Закончу дела в «Белой долине». Поеду в Лондон вместе с тобой. Как думаешь, из меня выйдет тренер по конкуру?

– Да, любимый. – Тэсс очень хотелось плакать. Ее любимый человек собирался ломать свою жизнь, чтобы быть рядом с ней. А она ничего не могла сделать, чтобы сохранить то, что он всю жизнь считал своим домашним очагом. Любить – это почти всегда чем-то жертвовать. Но любить – значит еще и чувствовать боль чужой жертвы.