Высокие маки - Луиза Бэгшоу

Глядя на выражение его лица, Элизабет даже улыбнулась.

— О своем «Драконе» подумаешь завтра, моя дорогая. Сегодня только о горах. И обо мне.

— О Ганс, вы были так добры ко мне, — со слезами в голосе проговорила Элизабет. — Вдруг я вас подведу?

— Ты подведешь меня только в том случае, если не будешь стараться. Старайся изо всех сил. Но не для меня, не для отца, не ради золота. Старайся просто потому, что ты лыжница. А сегодня величайшие в мире соревнования.

Подножие трассы напоминало зоопарк. Здесь собралась пресса со всей Европы, репортеры боролись за места, кричали на разных языках. Элизабет вместе с другими спортсменками ждала жеребьевки. Ее номер должен быть по, ближе к пятнадцатому. А вообще чем раньше, тем лучше.

Хейди Лоуфен достался третий, и болельщики-швейцарцы громко захлопали. Элизабет выпал четырнадцатый номер.

Она элегантно повернулась к камерам Би-би-си, но на самом деле она испытывала разочарование. Четырнадцатый против третьего. Плохой знак?

Элизабет выглядела невероятно изящной в блестящем костюме, похожем на радугу. Главное — не выдать, как сильно она нервничает. Она всегда волновалась перед стартом, но на этот раз у нее в животе, казалось, «извивались угри. Еще несколько часов назад она была на пороге смерти, вчера проиграла в слаломе, а Хейди Лоуфен была в великолепной форме.

Родители ожидали от нее так много. Ганс тоже. Весь мир ждал…

— Ну, как дела?

От неожиданности Элизабет подпрыгнула.

— Джек, да перестань ты ко мне подкрадываться!

— А я не подкрадывался, детка, просто ты унеслась куда-то в мыслях. Очень далеко отсюда.

На Джеке Тэйлоре были темные джинсы, ковбойские ботинки, черная ветровка с полосами и звездами на кармане. Вместо специальных горнолыжных очков его глаза защищали от яркого снега дорогие очки известной фирмы. Без лыж он был так же хорош, как и на лыжах.

Вспомнив, как его руки ласкали ее грудь, она ощутила мгновенный прилив желания, соски под обтягивающим лыжным костюмом сразу напряглись.

Она заметила, что Тэйлор это увидел.

— Холодно, правда? — быстро спросила Элизабет.

— Нет, — сказал Джек и медленно улыбнулся, глядя на нее в упор. Яркое солнце освещало склон.

Элизабет покраснела и попыталась выйти из положения.

— У меня четырнадцатый номер, — торопливо сообщила она.

— Я слышал, но это не важно.

— Что ты имеешь в виду — не важно? Я…

— Леса, ущелья, снежные лавины… — перебил ее Джек. — Помнишь прогулку?

— Это для тебя была прогулка.

— Для нас обоих, — ответил он.

Его беззаботный вид бесил Элизабет.

— Да что ты говоришь? — резко бросила она. — Ну просто здорово! Что еще скажешь?

— Скажу кое-что. — Он ткнул ее пальцем в талию. — Ты меня там обманывала, дорогая.

Кто-то из обслуги соревнований подошел и дотронулся до локтя Элизабет.

— Вам пора к стартовым воротам, миледи.

— Элизабет, — сказал Джек.

— Что?

Он посмотрел ей прямо в лицо.

— Просто катайся. Все остальное — болтовня.

Хейди Лоуфен каталась в тот день как никогда в жизни. Словно подхваченная ветром, она огибала препятствия. Судя по всему, снег превосходный, с завистью подумала Элизабет, услышав радостные крики, свистки болельщиков, звон колокольчиков. Телеэкран возле стартовых ворот позволял рассмотреть все детали. Хейди показывала блестящую технику. В ужасе Элизабет смотрела на быстро меняющиеся цифры табло, ожидая, когда они наконец остановятся и выдадут результат. Новый рекорд.

Она сейчас первая.

Ожидание казалось вечностью. Элизабет глубоко дышала, пытаясь сохранять спокойствие, и наблюдала, как другие известные спортсменки настраиваются на трассу. Ким Феррел шла второй, выступая за Соединенные Штаты. Потом Луиза Левьер — третьей. Австрийские и французские чемпионки — очень быстрые лыжницы. Но Хейди уверенно возглавляла список участниц, она на четыре секунды быстрее прошла дистанцию, чем Левьер.

Потом наконец выкрикнули ее номер. Инструкции…

Техника… Все это промелькнуло в голове, и она уже стояла на старте, ожидая сигнала. Элизабет пыталась ничего не забыть. Три, два, один…

Элизабет рванула с горы, и голос Джека Тэйлора вдруг всплыл в памяти, вытеснив все теоретические рассуждения.

Просто катайся.

Лыжня как будто убегала из-под нее, после первых двух ворот склон словно провалился. Резкие повороты — налево, направо, — желудок ухнул куда-то вниз, когда она совершала прыжок в сто пятьдесят футов. Если сейчас чуть качнуться вправо, она свалится прямо на деревья, и Элизабет летела, подчиняясь лишь инстинкту, направляя лыжи прямо перед собой. Она летела так быстро, что мысли не поспевали. Потом трасса воспарила над холмом, вильнув вправо, влево, потом вниз через лес, к вырубке. Голова гудела под шлемом, толпа оглушающе орала.

Скоро можно немного успокоиться. Элизабет с силой метнулась в сторону сетки, ограждающей трассу, она шла сейчас на скорости сто сорок километров в час.

Упасть означало смерть или инвалидность на всю жизнь.

Но страха не было. Она парила над Альт-Шнейс — почти парила, — но стоит лишь качнуться, и свалишься.

Элизабет словно застыла, каждый мускул вопил, когда она преодолевала бугристую поверхность. Еще поворот направо, еще один огромный прыжок! Элизабет взмыла высоко и уверенно, быстро приземлилась, засунула палки под мышки и уже различала финиш. Катясь в полуприседе, она испытывала почти полное изнеможение.

Элизабет стремительно пересекла финишную черту, сердце билось как ненормальное. Очень аккуратно и точно она остановилась.

Тяжело дыша, сорвала с головы шлем и огляделась.

Вся пресса, Луиза и Хейди ожидали ее результата. Элизабет не сомневалась, что прошла трассу быстро. Но насколько быстро?

Секундная неизвестность, и австриец бесстрастным голосом объявил время.

И тут началось столпотворение. Ее ослепили вспышки камер, репортеры кинулись к ней наперегонки. Ганс с трудом прорывался сквозь толпу к своей подопечной.

Элизабет разразилась слезами.

Ей двадцать лет. Она выиграла чемпионат мира.

Зажатая в кольцо телекамер, Элизабет посмотрела поверх взбесившейся толпы и взглядом наткнулась на Джека Тэйлора.

Он спокойно кивнул ей. Они улыбнулись друг другу.