Мистер Июль - Николь С. Гудин

Я действительно многое сделал для этой женщины.

Вот она, стоит передо мной, говорит, что я вот-вот стану отцом, и она напугана, в ужасе даже от того, что я, возможно, не захочу иметь ничего общего с ней или моим ребенком.

Она не могла ошибиться сильнее, чем сейчас.

Я не планировал становиться отцом, пока еще нет, и уж точно не планировал, что она забеременеет, когда мы даже официально не были вместе, но это то, что случилось.

Жизнь порой может устроить мне ад, но я всегда сопротивляюсь вдвойне сильнее, и этот случай не станет исключением.

Я борец, это то, чем я занимаюсь... и я буду бороться за нее. Я буду бороться за нее сильнее, чем за что-либо другое.

За нее и за своего ребенка.

Я отпускаю ее подбородок и делаю шаг ближе к ней, мои руки, которые крепко сжаты, готовые причинить боль, скользят по ее талии нежнейшими прикосновениями.

Я прижимаю ее к своей груди, и она прижимается ко мне, крепко обвивая руками мою шею и цепляясь за нее изо всех сил.

— Тебе не за что извиняться, — шепчу я ей на ухо, медленно и нежно проводя рукой вверх и вниз по ее спине. — Мы этого не планировали, но риск есть всегда.

Она кивает, всхлипывая.

— Мы в этом вместе, Пинки.

Она поднимает на меня глаза, и на ее ресницах отражается боль.

— Но мы не вместе.

— И это моя вина. Я облажался.

— Хадсон, тебе не нужно ничего говорить, — говорит она, и в ее голосе звучит мольба. — Мне вообще не следовало здесь находиться, у тебя скоро бой, а я морочу тебе голову… Я...

Я, черт возьми, больше не могу этого выносить.

Она думает, что я не хочу ее.

Я, черт возьми, покажу ей.

Я прижимаюсь губами к ее губам и заставляю ее замолчать в поцелуе.

Она удивленно отстраняется, с ее губ срывается мое имя, прежде чем она наклоняется и наши губы снова сливаются.

Это так безрассудно — заявлять на нее права здесь, на виду у всех, но мне уже все равно.

Она моя.

Я принадлежу ей.

Пора бы и остальному миру обратить на это внимание.

Я слышу громкоговоритель на главной арене, объявляющий, что до начала боя осталось сорок минут.

— Черт, — бормочу я, отстраняясь от нее.

Ее глаза медленно открываются, она прикусывает нижнюю губу.

Я улыбаюсь, мое сердце наполняется радостью. Она чертовски идеальна, и она вся моя.

— Мне пора идти.

Она кивает, но сжимает меня крепче. Она приподнимается на цыпочки и еще раз касается моих губ своими, прежде чем отпустить.

— Мы поговорим после? — Спрашиваю я, не желая уходить, хотя и знаю, что у меня нет времени.

Она кивает.

Я по-прежнему не двигаюсь.

— Иди, — требует она, подталкивая меня в сторону моей раздевалки.

Я усмехаюсь и направляюсь в указанном направлении.

Отойдя всего на четыре шага, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

Она все еще стоит там, где я ее оставил, наблюдая за мной, одна ее рука покоится на все еще плоском животе.

И тут меня снова осеняет. Я собираюсь стать отцом.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу.

— Ты опоздаешь, — предупреждает она меня.

Я пожимаю плечами.

Она закатывает глаза. — Поговорим после.

— Я знаю. — Я киваю, по-прежнему не двигаясь.

Она вопросительно приподнимает бровь.

Мне нужно кое-что сказать сейчас, кое-что, что мне нужно излить, прежде чем я окажусь в центре внимания.

— Ты задала мне вопрос — я знаю, ты просто повторяла то ужасное дерьмо, которое слышала от меня, но я все равно хотел дать тебе ответ.

— О чем ты говоришь? — Она хмурится.

— Ты спросила меня, что, по моему мнению, должно было произойти, между нами, думал ли я, что мы влюбимся друг в друга и убежим навстречу закату.

На нее накатывает чувство узнавания, и, клянусь, она выглядит так, будто вот-вот снова заплачет.

— Я не знаю, как насчет заката, Рэмси, но в остальном — это именно то, что, как я думал, должно было случиться. С того момента, как я увидел тебя, я мечтал о вечности.

— Хадсон, — выдыхает она, когда я отворачиваюсь и направляюсь обратно к своей команде.

— Я люблю тебя, Рэмси Эштон, — бросаю я ей через плечо. — Всегда любил и всегда буду любить.

Она не отвечает, но, дойдя до двери, я не могу не оглянуться на нее.

— Эй, чемпион, — кричит она мне вслед, — удачи.

Я ухмыляюсь. У меня есть все, что мне нужно, прямо здесь.

У меня есть она.

Глава 24

Рэмси

Я возвращаюсь на свое место в оцепенении.

Он знает, что я беременна, но не кричал, не злился и не пытался обвинить меня в том, что я сделала это нарочно, или в чем-то подобном.

Я бы никогда так не поступила, но в мире, в котором он живет, в мире славы и богатства, женщины не так уж редко пытаются это сделать.

Я опускаюсь на стул, прекрасно понимая, что Джульетта смотрит на меня, и с тоской провожу пальцами по своим припухшим губам.

Я все еще чувствую его горячие и твердые губы там, где он поцеловал меня.

Я никогда не видела человека в такой форме, как сегодня; даже губы у него были твердые, как скала.

Он — сплошная стена мускулов и силы, и мне почти жаль человека, достаточно храброго, чтобы противостоять ему, — почти.

— Боже мой, выкладывай уже, — требует Джулиет, хватая меня за руку и встряхивая ее.

Я вырываюсь из своих грез, смотрю на нее с глупой, сочной улыбкой... и рассказываю ей все до мельчайших подробностей.

— Будь по-прежнему моим бьющимся сердцем. — Когда я заканчиваю, она падает в обморок, хватаясь за грудь для пущего эффекта. — Он правда все это сказал?

Я киваю и прикусываю губу. Честно говоря, я тоже не могу в это поверить.

Очевидно, нам еще столько всего нужно обсудить и уладить, но пока он любит меня, а я люблю его, что, черт возьми, я действительно люблю, мы сможем справиться со всем остальным. Я знаю, что мы сможем.

Но сначала он должен выбраться из этой клетки целым и невредимым.

— Где мне найти сексуального бойца, который будет шептать мне на ушко всякие милые пустяки? — выпаливает Джулиет.

Я пронзаю ее взглядом.

— Я думаю, мы оба уже